Никогда таких молодых преподавателей, как она, не удостаивали такой чести.
Декан Хантер, казалось, чувствовал себя неловко.
– У вас какие-то неприятности, миссис Эшли?
Вопрос был настолько неожиданным, что она растерялась.
– Неприятности? У меня? Нет. Почему вы об этом спрашиваете?
– Ко мне приходили люди из Вашингтона и расспрашивали про вас.
В голове у Мэри эхом раздались слова Флоренс Шайфер: «Федеральный агент из Вашингтона… задавал разные вопросы про Мэри… Такое впечатление, что речь шла о международной шпионке… Лояльная ли она американка? Хорошая ли она жена и мать? Употребляет ли наркотики?»
Значит, речь вовсе не о профессорской должности.
– Что… что они хотели про меня знать?
– Их интересовала ваша профессиональная подготовка. Они также задавали вопросы, касающиеся вашей личной жизни.
– Не понимаю. Я действительно не знаю, что происходит. У меня нет никаких неприятностей. Насколько я знаю, – тихо добавила она.
Он смотрел на нее с явным недоверием.
– Они сказали, почему они задают вам такие вопросы?
– Нет.
Она беспомощно покачала головой:
– Я… я действительно не знаю, в чем дело.
Он посмотрел на нее, как будто собирался что-то сказать, а затем кивнул:
– Ну что ж, миссис Эшли.
Глядя, как он выходит из кабинета, она подумала: «Господи, что же я могла сделать?»
За ужином Мэри почти не разговаривала. Она ждала, пока Эдвард поест, чтобы потом рассказать неприятную новость. Они постараются придумать что-то вместе. Дети снова вели себя просто невыносимо. Бет отказалась прикасаться к ужину:
– Сейчас уже никто не ест мясо. Это варварский обычай пещерных людей. Цивилизованные люди не едят живых животных.
– Почему живых? – возразил Тим. – Это мертвое животное, так что можешь есть спокойно.
– Дети! – воскликнула Мэри. – Хватит пререкаться. Бет, сделай себе салат.
– Пусть пойдет попасется на лугу, – предложил Тим.
– Тим, смотри в свою тарелку! – У нее застучало в висках. – Эдвард…
Зазвонил телефон.
– Это меня, – заявила Бет. Она вскочила и помчалась к телефону. Сняв трубку, она проворковала томным голосом: – Вирджил? – Она послушала несколько секунд, и выражение ее лица изменилось. – Ну да, конечно, – недовольно сказала она.