Через несколько дней Мэри встретилась со Стэном Роджерсом на одном из официальных обедов. Он посмотрел на Мэри и улыбнулся:
– Вы потрясающе выглядите.
Газетное наступление началось. Оно было спланировано Яном Виллерсом, начальником отдела по связям с прессой государственного департамента. Сорокалетний Виллерс в молодости сам был неутомимым журналистом и, казалось, знал всех в мире средств массовой информации.
Мэри сидела перед камерами таких телепередач, как «Доброе утро, Америка», «Встреча с прессой», «Огневой рубеж».
– Мам, – сказал Тим, – просто жутко становится, когда видишь во всех журналах наши фотографии.
– Именно жутко, – согласилась Мэри.
Она чувствовала себя неловко в лучах славы. Так она и сказала Стэнтону Роджерсу.
Бен Кон и Акико лежали в постели. Акико была привлекательной японкой, на десять лет моложе репортера. Они познакомились несколько лет назад, когда он писал статью о манекенщицах, и с тех пор не расставались.
Кон был погружен в свои мысли.
– Что-нибудь случилось, милый? – нежно спросила Акико. – Может, мне еще поласкать тебя?
Его мысли витали где-то далеко.
– Нет, у меня и так уже стоит.
– Что-то незаметно, – дразнящим голосом сказала она.
– У меня стоит на один материал для газеты. В этом городе происходит что-то странное.
– Что же в этом необычного?
– Я и сам не знаю, вот в чем дело.
– Ты мне расскажешь?"
"– Мэри Эшли. За последние две недели ее фотографии появились на обложках шести журналов, а ведь она еще не заняла свой пост. Акико, кто-то усиленно делает из нее суперзвезду. Но почему?
– Не забывай, что у меня восточный склад ума.
Бен Кон зажег сигарету и глубоко затянулся.
– Может, ты и права, – пробурчал он.
Она провела рукой по его телу и принялась поглаживать его.
– Может, ты отложишь сигарету и лучше зажжешь меня?
– Завтра состоится прием в честь вице-президента Брэдфорда, – сказал Стэнтон Роджерс. – Я достал тебе приглашение. В пятницу, в «Пан-Америкэн юнион».
«Пан-Америкэн юнион» располагался в величественном здании с огромным садом.