Меня зовут Корокотта

Обратно решил пройти другой дорогой — вдоль верхней, восточной, границы латифундии, чтобы спуститься по северной вдоль каменной стены высотой в метр с небольшим, чтобы скот не забрел на соседнюю латифундию примерно такого же размера. На Апеннинском полуострове почти не осталось маленьких земельных наделов, которые кормят одну семью. Крестьяне не вытягивают конкуренцию с латифундиями, использующими рабский труд. Кто-то нанимается в батраки к более успешным коллегам, кто-то идет служить легионером, кто-то отправляется в Рим, чтобы пополнить там армию бездельников, перебивавшихся случайными заработками и получавших бесплатный месячный зерновой паек.

Как рассказал мой тесть, сейчас в столице таких около двухсот тысяч. Это примерно пятая часть горожан, точное количество которых не знает никто.

Решение пройти по краю латифундии оказалось удачным. Наметанный глаз геолога зацепился за широкую темно-серую полосу в коричневатом известняке. Она была длиной метров около ста и высотой сантиметров семьдесят-восемьдесят в средней части, сходя на нет к краям.

Я не сразу поверил в свое счастье. Отковырнув ножом кусочек, унюхал запах керосина. Это было пластовое месторождение минералоида озокерита. В переводе с греческого — вонючий воск, а просторечное название — горный воск. Образуется вследствие выветривания, испарения легких фракций нефти. Не думаю, что запасы промышленные, но на мою жизнь в этой эпохе должно хватить.

— Знаешь, что это такое? — спросил я раба.

— Нет, — признался Ияри.

Порой люди ходят мимо сокровища, не догадываясь о его истинной цене. Если вилик не знает, значит, и я выброшу отковырянный кусочек, как ненужную вещь, чтобы не доложил хозяину латифундии, что меня что-то сильно заинтересовало. Это может привести к значительному росту цены на нее.

Глава 43

Флавия уже заждалась меня. Все родственники и подруги выслушали ее рассказы, поохали, позавидовали, поздравили. Свободных ушей больше не было, а говорить все время хочется. Для этого и придумали мужа.

Пришлось прослушать раза по три, как отреагировала каждая подруга, хотя разницы почти не было. Затем мне разрешили сообщить, как и на какую сумму были проданы товары. Услышав цифру, жена ахнула, и мне показалось, что слышу, как скрипят ее извилины, мысленно тратя такую большую сумму. Чем дольше, тем скрип становился громче.

— Я тут присмотрела очень хороший домус за миллион двести тысяч сестерциев, но теперь мы можем купить получше.