Ремонт, как положено, затянулся. Флавия, которой не терпелось похвастаться перед менее удачливыми подружками и знакомыми, прямо таки места себе не находила. Меня обвинила в нежелании переезжать в Рим и преднамеренном издевательстве над ней. Потратил день, свозил ее в столицу. Там как раз меняли чердачное перекрытие. Старые, гнилые, изъеденные червями доски валялись в атриуме.
— Вот это было бы над головами наших детей, — объявил я.
На самом деле, на втором этаже живут рабы. Там летом пекло, а зимой дубак. Такие тонкости не для женского ума, поэтому увиденное сразу сбило гнев Флавии.
— Не думала, что Валерии живут так плохо, — призналась она.
Снаружи блеск, а внутри гнилье — это девиз Рима и любой другой империи.
Говорить его жене не стал, себе дороже, а всего лишь посоветовал:
— Не торопись. Успеешь разозлить подружек и знакомых, никуда они не денутся. Зато приведешь их в домус, который будет выглядеть, как новенький."
"Флавия вздохнула тяжело и в тот же день поехала со мной в латифундию, где терпеливо просидела почти до конца января.
За это время домус полностью обновили и заполнили мебелью, частично неведомой римлянам. У них, как и у других нынешних и предыдущих народов, в жилье пустовато. Из мебели только столы, табуреты, стулья, лавки, полки, прибитые к стенам, и у богатых еще сундуки и кровати с деревянным каркасом и кожаной сеткой. Обычно делают их очень узкими, односпальными. Богатые предпочитают ночевать раздельно. Флавия из, так сказать, низа среднего класса, поэтому любит спать вместе.
Говорит, что по ночам одной бывает страшно, а, как сделал вывод я, ей нравится утренний спонтанный секс. По моему заказу изготовили широкую двуспальную кровать, а еще шкафы, комоды, диваны, кушетки, кресла, тумбочки и даже трельяж. Я пообещал изготовить летом и вставить в него большие, высокие, стеклянные зеркала. Пока что римляне пользуются бронзовыми, хорошенько надраенными.
Первые недели три домус был чем-то средним между музеем и банкетным залом, причем в большем триклинии оттягивались дамы.
После обхода всех помещений им надо было основательно поесть и выпить, чтобы не лопнуть от зависти. Особенно их расстраивало, что вся эта красота принадлежит именно Флавии. Вот такой щедрый у нее муж. Впрочем, я был всего лишь желательным, но не очень обязательным придатком к шикарному домусу. Это был триумф моей жены. Более крутой, чем победа на Гераклидой. Ее так распирало от тщеславия, что я опасался, как бы не свихнулась.
