Может быть, раньше материя была красной или женщина хочет казаться вечно молодой или хотя бы легкомысленной. У меня в будущем розовый цвет почему-то ассоциировался с блондинками с губищами, накачанными гиалуроновой кислотой. Такое впечатление, что остатки мозга стекли за ненадобностью в этот орган, чтобы хоть как-то послужить.
— Скумбрию готовишь, хозяйка? — подъехав на коне и поздоровавшись, спросил я.
— Да. С травами, как меня мама учила, — ответила она.
— Для меня найдется пара кусочков? — шутливо поинтересовался я.
— Если остановишься у нас, то и больше, — в тон мне сказала она.
— Уговорила, остаюсь! — решил я, слезая с коня.
В постоялом дворе была конюшня на двенадцать стойл и прошлогоднее сено, еще не совсем растерявшее аромат. Изголодавшиеся конь и мул ели его с удовольствием. Мне отвели узкую комнатушку с двумя лавками из сырцового кирпича у боковых стен, присыпанными тем же сеном, но без запаха. Я постелил на ту, что слева, попону, а на правую положил седло и два кожаных баула с вещами. За неполный год в этой эпохе количество личного барахла у меня увеличилось раза в три.
Ужинал за общим столом с хозяином, худым и длинным, визуально подтверждавшим, что притягиваются противоположности, и девятью другими постояльцами, которые привезли на четырех арбах тюки с шерстью и еще чем-то ценным, спрятанным под ней, иначе бы заночевали в поле. Да и посматривали на меня так, будто подозревают, что это именно я три года назад срезал кожаный кошель у одного из них на рынке.