Но, сколько здесь был, он все время к Виолетте клеился. Только она его прогоняла. А вот в прошлый раз... Он у нее всю ночь был...
«Нет ничего страшней разгневанной женщины!» – высветилась в голове избитая, но актуальная фраза.
– А сейчас она точно одна?
– Одна, – кивнул консерьеж.
– Вы, наверное, понимаете, что про наш с вами разговор никто не должен знать? – строго спросил Игнат.
– Да, понимаю...
– Я не знаю, кто такой капитан Нахальцев. Но вы про него сказали... Вы не должны были про него говорить!
Игнат смотрел на консьержа, как ретивый следователь ОГПУ на классово чуждый элемент.
– Я... Я не подумал... – пролепетал парень.
Страна стоит на пороге третьего тысячелетия, но менталитет русского народа так и остался в тридцать седьмом году двадцатого века. Демократия, свобода слова – все это иллюзии. Люди хорохорятся, пытаются доказать всем свою независимость. Но при этом их не так уж и трудно загнать обратно в ту рабскую оболочку, которую выковал для них на века величайший вождь всех времен и народов.
– А вы думайте... Надеюсь, что про меня не узнает никто...
– Да, да, конечно! – в клятвенном жесте сложил руки на груди.
– Только Виолетте Владимировне можете сказать... – Игнат ткнул пальцем на телефон. – Вы сейчас позвоните ей и доложите, что я иду к ней. И все, больше никому обо мне ни слова!
Игнат резко повернулся к парню спиной и неторопливо направился к лифту. Зашел в кабину, поднялся на этаж.
Стоило ему только нажать на клавишу звонка, как из скрытых динамиков разнесся знакомый голос.
– Это вы, что ли, из ФСБ? – спросила Виола.
Игнат знал, в какой точке находится скрытая камера. Поднес к ней красные корочки с золоченым тиснением.
– Скажите номер телефона вашего управления? Я позвоню, узнаю.
Да, Виолетта – стреляный воробей, на липе ее не разведешь. Хотя бывают случаи...
Он назвал номер своего прежнего телефона, который она знала наизусть.
– Игнат?! – удивленно протянула она.
И тут же открыла дверь. Впустила его в дом.
– Тебя не узнать! – натянуто улыбнулась она.
Напрасно она пыталась скрыть за этой улыбкой свою растерянность.
– Это мне уже говорили... Я думал, ты меня поцелуешь, – усмехнулся Игнат.
– Ах, да!"
"Виолетта чмокнула его в щеку. Немного подумала, прильнула к губам. Но Игнат отстранился.
– Мне кажется, ты на меня обиделась, – сказал он.
– Я?! – фальшиво возмутилась она. – За что я должна на тебя обижаться...
– Ну как за что? Помнишь нашу последнюю встречу? Ты ко мне со всей душой, а я тебя прогнал.