У нас тут дела серьезные!
Увидев Вадима, он оживился:
— А где Сытников? Чего трубу не берет?
— В коридоре стоит.
— Тут вот заявитель. Отведи к нему, пусть разбирается…
Самойлин подумал, что вряд ли Пашка обрадуется. В отделении царила приподнятая атмосфера ожидания пьянки, Сивцов уже залегендировал общий выход на оперативно-профилактическое мероприятие, и теперь все ждали только одного — Скелета с деньгами. Так что вряд ли дежурный опер Сытников поможет пострадавшему парню. Впрочем, он и не заточен на то, чтобы помогать кому-то, кроме своих начальников.
Так и получилось. Побитый паренек оказался не ко времени. Когда они поднялись, Пашка, распахнув дверь к Воску, возмущенно кричал на весь коридор:
— Да там уже человек десять прошло! Кинуть он нас хочет, вот что!
— Сейчас пошлю наряд, пусть его притащат, — угрожающе отвечал Воск. — Посмотрим, кто кого кинет!
— Тут к тебе заявитель, — сказал Вадим.
Пашка скривился.
— Ты, как всегда, мне подгадить хочешь!
— Да иди ты в жопу, — в сердцах сказал Вадим и пошел к себе.
— Это не наш район, это Ленинский, так что им и надо заявлять, — приобняв парня за плечи, он вывел его из своего кабинета.
— Так это ведь очень срочно! — парнишка чуть не плакал.
— Пойми, мы по закону не имеем права лезть на чужую территорию. Давай, быстренько, беги в Ленинский и им заявляй.
— А на машине меня отвезти нельзя? — нервно спросил заявитель.
— Да ты что?! Мы сами на машинах не ездим. Только на троллейбусе. Или такси возьми, для скорости…
— Откуда деньги на такси!
Парень сбросил Пашкину руку и стремительно побежал вниз по лестнице.
— Совсем обнаглели! — выругался Сытников. — Еще я каждому лоху буду деньги на такси давать!
— Что там у него стряслось? — спросил Вадим. — Переживает, бедняга, сильно…
— Да, ерунду всякую придумывают и ходят, от дел отвлекают. Не до него сейчас: вот-вот Скелета приведут…
Про Скелета спросил и начальник УР, подписывая отказные материалы.
— Давно надо посадить эту скотину! Пользы никакой не приносит, норовит обмануть по каждой мелочи… И чего за него Воск так жопу рвет?
Скелет оправдывал свое прозвище: высокий, высохший, скрюченный, с сухой кожей и тусклыми глазами наркомана. Два сержанта подняли его на этаж, а здесь в дело вступил Сытников — дал под дых и, закрутив руку, затолкал к Воскобойникову.