Менты не ангелы, но...

Назревал конфликт, в таком случае хорошо иметь рядом свидетелей и помощь — из коллег или хотя бы внештатников, но сержант находился на посту один.

— Попрошу приготовить документы и выйти из машины! — строго сказал Сергей.

— Я не обязан выходить! — дерзко ответил водитель. — А документы — вот они: я помощник депутата!

— Попрошу водительское удостоверение, техпаспорт и страховое свидетельство, — сохраняя спокойствие, настаивал Колтунов.

В сердце ворохнулось беспокойство, и было оно связано не с нахальным «менеджером», а с остановившейся в сотне метров старенькой «девяткой» с зеркальными стеклами, в которых отражалось, дробясь на сотни «зайчиков», яркое весеннее солнце.

За зеркалами, в затемненном салоне, сидел истекающий злобой, ненавистью и страхом Иван Вепрев.

Он тщательно подготовился к предстоящему делу: нацепил темные очки, натянул на лоб бейсболку, нижнюю часть лица обмотал ненужным шелковым шарфом. На вспотевших руках были надеты хирургические перчатки, и он не оставил в машине ни одного отпечатка.

Между ним и «девяткой» не имелось никакой связи, так же, как между ним и лежащим на соседнем сиденье, под газетой, стареньким «макаром» с глушителем, на котором тоже не осталось ни одной дактилоскопической линии. Телефон у доморощенного киллера был краденый, сим-карта тоже чужая, он считал, что предусмотрел все и «обставился» по высшему разряду. Кабана не пугал общегородской рейд, о котором предупредил Смирнов: он лучше других знал, что широкомасштабные мероприятия проводятся, в основном, «для галочки» и связаны с пустым шумом, сумятицей и неразберихой. Так и получалось: Смирнов выполнил свое обещание — проклятый Американец остался на посту один, и как только отъедет остановленный им «мерин», можно будет рассчитаться с гадом по полной программе. Сердце бывшего сержанта колотилось, как перегретый движок, мозг излучал волны убийственной ненависти.

Вопреки всем известным законам физики Колтунов на расстоянии ста метров чувствовал эти волны.

— Ты не знаешь, с кем связался! — брызгая слюной, орал белобрысый, выпучив глаза с красными прожилками.

Наверное, курил анашу…

От него тоже исходила волна неприязни, но, по сравнению с дикой энергетикой Кабана, слабая, как вонь от описавшегося щенка.

— Да с тебя погоны снимут, будешь швейцаром в ресторане работать!

Лет девятнадцать-двадцать, не больше, и машина за шесть миллионов. Значит, у него действительно влиятельный папа — либо по должности, либо по деньгам, что в настоящее время одно и то же.