– Так порченая она, – нехотя буркнул контрабандист.
– Мне до того и дела нет. Да и Мишка о том знает, – отмахнулся Шатун. – Но раз нравится ему девка, значит, я поспособствовать ему обязан. Человек мне служит, и я за него в ответе.
– Тут ведь как, – протянул Никандр с некоторой растерянностью. – Батя ее спервоначалу в скит, к монашкам отправить хотел, да после пожалел. Она последыш у него. Любимицей была. А тут беда такая. Вот он и решил, что она вроде как и сама по себе, да только он присматривать велел, чтоб не обидел кто.
– Никандр, ты толком ответь. К кому сватов засылать? К Пахому, или просто Веру в церковь звать? – не выдержал Руслан такого многословия.
– Погоди, а он в какую церкву ходит? – всполошился контрабандист.
– Так в обычную, – растерялся Руслан. – Городскую.
– В никонианскую, значит, – помрачнел Никандр. – Боюсь, не даст папаша согласия своего на брак.
– Вот что, – помолчав, решительно заявил Шатун. – Как вернемся, сам с ним поговорю. А начнет артачиться, своей волей их в церковь сведу и прикажу обвенчать.
– Ты это, княже, погоди. Она ж вроде не крепостная, – угрюмо проворчал Никандр.
– Она при моей лавке служит. Значит, мне. Мишка – мой денщик. Значит, тоже мне служит. И где я не прав и моей воли нет?
– Вот ведь, – растерянно охнул контрабандист, усиленно почесывая в затылке.
* * *Два десятка бойцов Руслана и три десятка казаков, собранных по срочному призыву, рысью двигались к предгорьям.
Приметивший это его настроение Руслан, шевельнув поводьями, подъехал поближе к контрабандисту и, склонившись с седла, тихо предупредил:
– Вздумаешь удрать, в город не возвращайся.
– Посадишь? – мрачно поинтересовался контрабандист.
– Прикажу казакам размычкой тебя попотчевать, – прошипел Руслан, подгоняя коня.
Никандр охнул и тихо выругался, глядя ему в спину. Что такое казнь размычкой, он знал от своих стариков. Казнь эту использовали еще до пришествия на Русь христианства.