– И с местом, где они засели, непонятно чего дожидаясь, и с оружием, и с тем, что казаки в меня поверили.
– А это-то тут при чем? – не понял Рязанов.
– А при том, друг мой ситный, что в бою они не по-своему все ладили, а команды мои выполняли. Сам знаешь, линейные офицеры им не указ. Они всегда своим умом жили, воевали так же. А тут я словно ротой собственной командовал, которую сам и выучил.
– Ну, у тебя половина таких и была, – развел граф руками.
– Вот именно. Половина, – снова вздохнул Руслан.
– Бог с ним.
– И правда, умаялся я что-то, – кивнул Руслан, поднимаясь.
Еще на заставе он отправил Мишку домой, приказав затопить баню и приготовить праздничный ужин. Победу нужно было отметить. Не поленился он и в церковь заехать. Просто остановился у ограды и, привязав коня, вошел вовнутрь, не забыв перекреститься на пороге. Поп, сначала неодобрительно косившийся на оружие, быстро сменил мину, когда вошедшие следом за Русланом казаки принялись покупать свечи.
Поставив свечку, Шатун отправился в штаб, на доклад. И вот теперь пришло время отдыха. Уже садясь в седло, Руслан оглянулся на тройку сопровождения и, едва заметно улыбнувшись, предложил:
– Ехали бы и вы отдыхать, браты. Ну кто в городе на меня напасть рискнет?
– Нет, княже. Нам атаман наказал тебя пуще глазу беречь. Сказал, за таким, как ты, и войску казачьему польза большая будет.
– Тогда поехали. Я там велел Мишке баню затопить. С поля оно в самый раз будет, – усмехнулся Руслан, разворачивая коня.
Вечер и вправду удался. Напарившись и отмывшись до скрипа, Руслан дождался возвращения со службы Рязанова, и приятели устроили настоящую пьянку. Почти на всю ночь. Спать разошлись около трех часов ночи. Утром, а точнее, уже днем, от души выспавшись, Шатун не спеша позавтракал и, пройдя в свой кабинет, принялся чистить оружие.
– А ведь все может быть. Братья не настолько глупы были, чтобы все свое добро так открыто хранить.
Откинув крышку, он внимательно осмотрел боковины и днище, после чего, удивленно хмыкнув, достал из-за голенища нож.