Это все очень странно было, и вот извинений я точно не ждала. А Норт, глядя мне в глаза, подался вперед и прошептал:
- Прости, Риаллин, но ты не оставила мне выбора - не хотела по-хорошему, я начну приручать тебя иначе.
Голова закружилась стремительно. И неожиданно настолько, что я вцепившись в край стола, более ничего не успела сделать - тьма накатывала волнами, погружая в сон, которого я всеми силами старалась не допустить. Артефакт Сириллан, ох как же он мне сейчас был нужен, он бы защитил, он.
"- Тшш, все хорошо, маленькая, все хорошо, - сквозь патоку бессознательности, я ощутила, как меня подхватывают на руки, несут в сторону кровати и затем укладывают, попутно тихо, почти грустно проговаривая: - Я ведь мог так поступить с самого начала, Риа, с первого дня, с первой минуты, но ты была такая настоящая, живая, искренняя и мне так хотелось настоящих искренних чувств. Так хотелось тебя, Риа! Всю тебя! Но неужели я настолько противен, что ты решилась на этот проклятый Тьмой артефакт?! Зачем?! Я ведь не принуждал, не брал силой, не переходил черту! Так зачем же артефакт, Риа? Зачем?!
Да потому что защитный браслет ты мне так и не вернул! Видимо хорошо помнил, на что он способен, вот и не стал возвращать после того, как Культяпке прирастили руку и глаза.
Я глухо застонала, едва ладони некроманта скользнули вверх по моей ноге, снимая чулок, первый, затем второй, и едва Дастел начал расшнуровывать платье, попыталась вцепиться в его ладони, чтобы остановить.
- Маленькая моя, - Норт перехватил мои ладони, поцеловал каждую, - неужели ты не видишь, не чувствуешь, что я жить без тебя не могу! Не могу, понимаешь? - горячее дыхание обожгло мою шею, после прижались столь же обжигающие губы.
Норт горел - температура или просто страсть, я не знаю, но было почти больно. И даже не столько телу - сердце сжималось и от боли, и от обиды. А под сильными пальцами некроманта рвалась шнуровка платья.
Тьма накатывала все сильнее, унося куда-то в беспокойный омут, но я держалась из последних сил, надеясь на поцелуй. Всего один поцелуй - мне больше не нужно было. И я думала лишь об этом, когда Дастел стянул платье. И только об этом, когда вслед за платьем снял с меня и длинную почти до пола шерстяную рубашку, оставляя совершенно без одежды, а затем покрывая нежными, осторожными поцелуями от колен до волос, уже не произнося ни слова.