И я впервые подумала о том, что чувствовали они, присутствуя при ритуале. Раньше не задумывалась даже, да и возможности не было, а сейчас...
- Прости, - шепот вышел невнятный. - Прости, все было под контролем, но вечный вмешался, я начала терять концентрацию и...
- Следовало прекратить! - зло отрезал некромант.
- Я не могла, - и это истинная правда, - я уже не могла, Норт, не тот этап. Остановись я, и мое сознание растворилось бы в кристаллах.
Дастел судорожно вздохнул, его рука, сжимающая ложку сжалась так, что побелели костяшки пальцев, зубы явственно скрипнули, после чего парень зло повторил:
- Это были твои последние артефакты, Риа.
И тут от двери прозвучало:
- Я же приказал сидеть тихо, Норт.
Дастел вновь скрипнул зубами, но реплику родственника проигнорировал.
- Об отступнике ты знал, - в голосе ректора послышалась глухая ярость.
Дастел повернулся, посмотрел на Гаэр-аша и зло ответил:"
"- Я четко знал, что вызов отступника вы проведете за десять лиг от таверны, даже представить себе, что эта мразь учует ритуал по созданию целительских артефактов, было бы странно.
Ректор кивнул, и с нехорошим спокойствием спросил:
- Откуда кровь на постели?
Норт бросил быстрый взгляд на меня, затем накрыл мою ладонь, сжал, почти болезненно и с самым невозмутимым видом произнес:
- Артан, неужели я должен тебе объяснять, откуда берется кровь на простынях?
И в этот миг что-то свалилось.
Мы все посмотрели на пол, на упавшую и раскинувшую лапки Салли, у которой случился, похоже, обморок.
- Пауль, - осторожно позвала я.
Мой паучок спрыгнул вниз, подхватил ящерку, перекинул через спинку и засеменил прочь, видимо приводить огненную подружку в чувства. Ректор услужливо открыл для него дверь, и закрыл, как только Пауль вышел. А после, сложив руки на груди, Гаэр-аш окинул родственника насмешливым взглядом, и ехидно поинтересовался:
- Так значит сегодня в таверне ты потерял невинность, Норт?
Дастел нахмурился, но ректор не был намерен смягчать формулировки и продолжил:
- Потому что твоя 'невеста', как была девочкой, так ею и осталась, братишка, следовательно, невинность терял кто-то совершенно иной, а вас было двое.
И адепту нечего было на это возразить - Норт просто промолчал, хмуро глядя на ректора.