Поклонился и отошел к остальным целителям. При этом попал в поле зрения окончательно проснувшейся княгини:
– О! Художник! – воскликнула она все еще охрипшим голосом. – Или как там тебя? Генерали… си… си…
– Генералиссимус, – подсказал я.
– Ну да, ну да! Ты картину нарисовал-то? А то я ничего не пойму… Вроде мы в мастерской находились?..
– Именно так, ваше сиятельство. Но потом вы уснули, и я рисовал с изумительной натуры. Вот, взгляните!
Подойдя к мольберту, я развернул его, показывая созданный этюд. Судя по довольному хмыканью, рисунок сразу понравился титулованной натурщице.
– Отлично! Получишь от меня самую высшую награду! – и так многозначительно мне улыбнулась, словно мы здесь одни и сейчас приступим к интимной близости. – Конечно, награжу только после того, как завершишь картину красками…
– Не надо красками! – не скрывал своего сарказма восседающий в кресле князь.
– Тогда художник нарисует иную картину, – зло прищурила глаза его супруга. – И я готова позировать сразу же после завтрака!
– Уже время к обеду, ваше сиятельство, – деликатно напомнил один из целителей. – Вы слишком долго спали, потому что на вас было совершено покушение. В связи с этим мы рекомендуем вам еще полежать полдня и пройти полное обследование.
Услыхав о покушении и прислушавшись к своему состоянию, княгиня почему-то гневно и обвиняюще глянула на своего мужа:
– Кто именно на меня покушался? – Создавалось впечатление, что она не сомневается в злых намерениях именно самого князя.
– Сейчас выясним, – заверил тот, шевеля пальцами на подлокотнике кресла. Видимо, была связь с охраной, потому что сразу же в спальню вошли два воина. Им и последовали очередные распоряжения: – Из смежных покоев и вообще из дворца – никого не выпускать! Немедленно созвать всех экселенсов и магистров. Выполнять!
Воины ударили себя кулаком по груди и поспешили прочь.
Ну и одновременно со всем этим погасла висящая в спальне люстра. Умеренный свет лишь проникал сквозь толстенные, плотные шторы. Негативные последствия недавней катастрофы нарастали.