А к данному моменту ему и грех брать на душу больше не придется. Вполне официальные обвинения в измене и заговоре, и супруга навсегда исчезает в застенке. Или в дальнем монастыре, если тут такие имеются в наличии.
Пока я прислушивался к словам о своей возможной казни да раздумывал над остальным, на стол подали очередные горячие блюда. Все-таки ужин продолжался, а слугам никто не дал команду приостановить конвейер ведущегося обжорства.
Мы-то с Леонидом, сидевшие только чуток наискосок от его сиятельства, вежливо внимали его словам и даже вилки отложили в сторону, как культурные гайчи.
Причем несколько моих деликатных толчков в бок толстенный пупс преспокойно игнорировал.
– Это мясо в соусе вообще бесподобно! Нежное, прямо во рту тает. Первый раз такое пробую, ни у графини Диялло, ни у клайдены подобного не встречалось.
Пришлось Леониду на него шикнуть:
– Помолчал бы пока! Не видишь, серьезный разговор ведется?..
Но их перешептыванием заинтересовался князь:
– Чем ташрамп недоволен?
– Наоборот, ваше сиятельство, – пустился мой друг в объяснения.
Ну я-то сразу все услышал и без перевода. Поэтому без всякой задней мысли и сам попробовал новое блюдо. В самом деле, обжаренные кусочки морской рыбы, да еще в особом пикантном соусе, оказались диво как хороши. Накалывая на вилку сразу два кусочка, я даже хмыкнул от удовольствия.
На что Леонид тут же добавил с сарказмом, непонятным остальным сотрапезникам:"
"– Ну вот, даже наш генералиссимус восторгается. А уж его чем только не угощали на званых обедах и ужинах.
Вместо ответа я наколол очередные куски, заталкивая их в рот и только с восторгом мыча и кивая головой. Глядя на мою мимику, князь сразу позабыл о печальных событиях и не преминул похвастаться:
– Так ведь у меня лучшие повара на всем плато.