— Понял, — Эдвин поднялся, указал Гобби на бочки, где уже отдыхали Яда, Культяпка и Коготь, мне же кивнул на выход.
Но я вышла не сразу, несколько секунд наблюдала за Нортом, заметила, как он раз сглотнул, догадалась, что его мучает жажда и сбегав к нашим сваленным в углу вещам, взяла фляжку, вернулась. Благодарно улыбнувшись, Дастел попросил:
— Помоги, я не могу прерываться.
Отвинтила крышку, поднесла к его губам, подержала, пока пил, после вытерла капельку воды, скользнувшую по колючему подбородку.
— Ты мое сокровище, — поблагодарил Норт.
Я откровенно смутилась и от его слов, и от собственных действий. Заботиться о ком-то было необычно, я привыкла, что всегда сама по себе, а сейчас Гобби, Пауль, и вот Норт, Дан и Эдвин, и волей неволей я все больше замечала, что они становятся ближе, важнее, теперь и это. Не ожидала от себя такого.
Ничего не ответив Дастелу, торопливо ушла к Эдвину и вообще первая вышла из ангара, и впервые за день порадовалась холодному промозглому ветру, вмиг остудившему щеки.
— Риа, — раздался крик из ангара.
Пришлось протиснуться мимо Эдвина и заглянуть в приоткрытые двери.
— Будь осторожна, — попросил некромант, и вновь закрыл глаза, сосредоточившись на лечении Дана.
Я невольно улыбнулась.
На полигоне было тихо.
— Ты не замерзла, кстати? — спросил Эдвин, снимая куртку.
Неопределенно пожала плечами, и поплатилась — куртку надели на меня, а после воин, достав меч, двинулся по полю, переступая уничтоженную нами нежить.
— Так, — некромант остановился.