Мертвопись

Московская, двадцать шесть, квартира четырнадцать.

Капитан записал продиктованные данные и повернулся к парню и девушке. Они назвались, подтвердили все, что видели, и капитан, сунув блокнот в карман, пошел к своей машине. Молодые люди, потоптавшись на месте, угрюмо кивнули Гурову и ушли. Постояв, Лев опустился на лавочку и перевел взгляд на потускневшее фото Морева. Майор смотрел на него с памятника уверенным взглядом сильного характером мужчины. Собственно, таким Алексей и был при жизни. Гуров помнил его в работе.

– Что же случилось с твоей девочкой, Леша? – прошептал сыщик, глядя на фотографию. – Ладно, тебя нет, но это теперь мой долг разобраться и помочь ей. Если она, конечно, выживет. Чуть-чуть я не успел, ты уж прости. Но как я мог догадаться, что она будет стреляться. Я ведь и не узнал ее сзади. Когда я твою дочь видел в последний раз, ей было лет шестнадцать всего, школьница ведь. А теперь она уже взрослая женщина. Хотя получается, что ей всего двадцать четыре года? А выглядит твоя Светлана… Что с ней, Алексей?

Убедившись, что на него никто не обращает внимания, он нагнулся, поднял с травы пакет, брошенный Светланой, и неторопливо побрел к выходу с кладбища.

Первым делом возле цистерны с технической водой тщательно смыл с рук кровь, вытер их салфеткой и только потом вышел через ворота на улицу. Город Лев помнил прекрасно, и ему не составило труда «провериться», проходя дворами и через запасные выходы магазинов на другие улицы. Нет, за ним не следили. Конечно, современная техника наружного наблюдения настолько высока, что заметить тщательно подготовленную слежку практически невозможно. Но в его случае о тщательной подготовке говорить не приходилось. Он оказался случайным действующим лицом в этом трагическом спектакле. Его присутствие не могли учесть те, кто, возможно, вел наблюдение за Светланой.

«Вряд ли за ней было наблюдение, – сам себе возразил Гуров. – Хотя я представления не имею, что с ней творится, что вообще творится в городе.

Но если наблюдение было, то моя физиономия у наблюдателей во всей красе теперь есть. Установить мою личность не составит труда. И то, что я ушел с кладбища с пакетом Моревой, тоже не скрыть. Но теперь уже ничего не изменишь». И он поспешно направился в сторону своей гостиницы.

Заперев дверь своего номера изнутри, Лев снял пиджак, распустил узел галстука и уселся за стол. Как он и ожидал, в пакете не было косметички и другого чисто женского хозяйства.