Она описывала все признаки, соответствующие смерти от большой потери крови. Они были налицо, это Станислав и сам видел. Больше его внимание привлекали руки, плечи и шея Агапова. Если была борьба, то сейчас, спустя несколько часов, начали бы проявляться темные пятна в местах сдавливания мягких тканей. В борьбе этого не избежать. Но пятен не было, значит, не было и борьбы.
Неужели сам решил убить себя? Может, и так, но только к такой мысли могли и подтолкнуть. Угрозами, например. И угрозами не ему лично. Человеку угрожают убийством, и поэтому он от страха убивает себя сам? Нет, тут что-то пострашнее.
– Мне надо посмотреть дело Агапова, – сказал Овчинникову Стас. – Там должны быть сведения о близких родственниках."
"Гурову он позвонил через час, когда Лев сидел в столовой управления и не знал, как избавиться от общества майора Половца. Начальник уголовного розыска неторопливо поедал картофельное пюре с гуляшом и пространно повествовал о том, в каком растрепанном состоянии он принял подразделение уголовного розыска, когда пришел в управление.
– Здорово, Лева, – хмуро приветствовал своего старого друга и напарника Крячко. – Удобно говорить?
– А, здравствуй, сладкая, – заулыбался Гуров, глядя мимо Половца.
Половец сразу замолчал и опустил глаза в тарелку. Гурову даже показалось, что у майора уши шевельнулись и чуть изменили положение, чтобы все расслышать до мелочей. Но динамик у Льва в телефоне был слабоват, и постороннему человеку, сидевшему даже в метре от него, было не слышно, что ему говорит абонент. А вот Крячко сразу все понял, правда, не удержался от обычных своих шуточек.
– Сладкая? – переспросил он с усмешкой.
– Конечно, милая, – охотно закивал Гуров, вытирая губы салфеткой и поднимаясь из-за стола. – Я помню о своем обещании, но у меня рядом нет ни одного подходящего магазина. Я подумаю, как тебе помочь.
Продолжая молоть всякую чепуху и слыша, как в ответ хохмит Крячко, он вышел наконец на улицу и здесь уже сменил тон:
– Что случилось, весельчак? По голосу понял, что не все так гладко, как хотелось бы.