– А ты про него что-то знаешь? Вы с ним в одном отряде?
– Ага, в одном. Он через две кровати от меня спит. Я что подсказать-то хотел: странный он, этот Агапов. До последнего дня вроде ходил нормальный, и аппетит у него был. Это ведь первое дело, когда у человека на душе кошки скребут, так он есть перестает, так, «веслом» хавчик гоняет, а в рот не кладет. А Агапов хорошо кушал, я сам видел. А тут раз, и руки себе порезал. Так не бывает, чтобы в одну ночь. Я к чему говорю, он ведь за день до этого, ну, как на себя руки наложил, он в мастерской в муфельной печи бумажки какие-то сжег.
– «Блатные» его не обижали?
– Да нет. У нас они своей жизнью живут, а «мужики» своей.
– Ты так говоришь, Шаман, как будто сам отношения к «блатным» не имеешь, – усмехнулся Стас. – А ты ведь вор авторитетный.
– Я не такой, как все, – без ложной скромности заявил Шаманов. – Тут каждый сам по себе.
Почему Макара Лыжина звали Рыжин, Крячко догадался, даже не видя его. Но он не думал, что это будет так ярко. Помимо ярко-рыжих волос, лицо парня было усыпано веснушками. Вот только «солнечным мальчиком» его было не назвать. Лицо Макара выражало лишь хмурую озабоченность. Станислав наблюдал за Лыжиным из машины, пока тот в составе бригады дорожных рабочих асфальтировал тротуар, тянувшийся через сквер. Подходить во время работы сыщик не стал, тем более что, судя по всем признакам, работу бригада заканчивала.
Лыжин шел домой, засунув руки глубоко в карманы пятнистых камуфляжных штанов. Шел неторопливо, но явно эта неторопливость объяснялась не усталостью. Некуда парню спешить, интереса к жизни в нем не было. Ни на деревья не смотрит, ни на небо, ни на девушек. Даже не курит. В этом Крячко убедился, наблюдая за работой Лыжина в течение полутора часов. Почти все в бригаде курили и за время наблюдения выкурили по две, а кто и по три сигареты.
– Гражданин Лыжин! – Крячко остановился в сквере перед Макаром и предъявил ему свое удостоверение. – Мне нужно с вами поговорить.
Паренек посмотрел испуганно и как-то заметно втянул голову в плечи. Стас, в свою очередь, тоже смотрел на Лыжина и не понимал, то ли жалеть его, то ли презирать. Но торчать на аллее столбами не стоило, и он кивнул на лавку в стороне под разросшимся кустом рябины.
– Пойдемте вон туда.