Сашка был жив.
– Санек, очнись! Санек! – зашептал Горобец, пытаясь привести раненого в чувство.
Охранник еле слышно застонал. Потом его побелевшие губы чуть шевельнулись. Леха наклонился пониже, поднося ухо к лицу Сашки.
– Трое… – еле слышно прошептал тот. – «Уголовка»…
– Что хотели? Что с Мироном? – Горобец торопливо задавал вопросы, понимая, что Санек уже не жилец.
– Не знаю… Мирон велел позвонить человеку… Из Москвы он здесь… Если что… В «лопатнике»… – Шумный мучительный выдох, и Сашка затих.
"Кому позвонить, что за человек из Москвы? Что Сашка хотел этим сказать? Позвонить, если что… что-то случится? Леха не слышал, чтобы в Усть-Владимирове объявился кто-то из московских авторитетов. У Мирона какие-то дела были с москвичами? Почему нет! У Мирона в блатном мире большой вес. «В лопатнике», напоследок произнес Сашка.
Мирон, конечно, ангелом не был. Был он вором, безжалостным авторитетом криминального мира. Горобец Мирона еще по колонии знал. И историю его знал, и результаты войны между Мироном и Слоном.
Стараясь держаться подальше от освещенных участков двора, Леха проскользнул к входной двери. Еще раз прислушавшись, осторожно потянул на себя дверь и вошел. В доме было тихо, как на кладбище. Свернув налево, где располагалась комната охранников, он подошел к двери и снова прислушался. Нет, ушли все, не резон им тут светиться. Сделали свое дело и свалили. В первой комнате располагались мониторы и пульт системы охраны, во второй жили сами охранники.