Ехать за одним, но все равно смотреть, глубже искать, видеть нарушение законов во всем, а не ограничиваться узкими целями, указанными в предписании. Не в этом ли его работа? Не в том ли, что, даже идя вечером по улице, реагировать на любое правонарушение, преступление? Потому что люди надеются на полицию, ждут помощи. И они просто не имеют права пройти мимо. Морев не прошел. И это будет укором всем остальным. Его смерть и судьба его дочери!
Гуров шел по коридору, вдоль которого располагались кабинеты руководства управления.
Дверь распахнулась неожиданно прямо перед лицом Гурова. Он взялся рукой за дверное полотно и добродушно посмотрел в глаза Семанову:
– А я к вам! Знаете, дело одно есть. Хочу вас попросить, Олег Васильевич!
Подполковник справился с собой, и в его глаза почти не мелькнуло неудовольствия. Хорошо собой владеет, с сарказмом подумал Лев. Ну-ну, посмотрим, насколько тебя хватит.
– Ну, если только… Извините, Лев Иванович, я должен отъехать. А что, срочное что-то? Может, попозже?
– Да пустяковое дело, собственно, – улыбнулся Лев, делая шаг вперед и вынуждая Семанова возвратиться в кабинет.
– Ну, проходите. – Семанов откровенно нахмурился и бросил нервный взгляд на часы. – Прошу, присаживайтесь.
– Вот что значит в одной системе работаем, – беззаботно хохотнул Гуров, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Всем своим видом он показывал, что устроился тут всерьез и надолго.
– Так что вы хотели мне сказать, Лев Иванович? – нервно крутя в пальцах карандаш, спросил подполковник.
– Я хотел озвучить некоторые проблемы, – начал издалека Гуров. – Понимаете, есть вещи, которые нельзя отложить на потом. Нужно делать сразу или не делать совсем. Если не делать, то не стоило и этой профессии выбирать, а раз выбрал, раз жизнь посвятил ей, то, видимо, следует быть последовательным. – Он развел руками и засмеялся: – Простите, каламбур получился.