Но ведь мысли-то в голову лезут…
— Ты один? А где Волгин? — Рита, коснувшись пальчиком локтя Андрея, выглянула из-за него, как будто Волгин мог прятаться от неё, сев на корточки.
— Поехал в тринадцатое. Катышев тебе сообщил результат обыска?
— Да, только что заходил. Вы думаете, это Миша?
— Думаешь у нас ты. А мы только делаем.
Рита поморщилась, не зная, как квалифицировать сказанное Андреем: грубоватый оперской юмор или камень непосредственно в её огород? Решила не обострять отношения и переменить тему:
— А что Градский тут делает? Я же его отпустила.
— Слишком рано.
— Рано? Думаешь, у него тоже надо провести обыск? Не знаю… Мне кажется, нет оснований.
— Он хочет сделать дополнение к протоколу допроса. Важное дополнение. Мы с ним пообщались, и он кое-что вспомнил.
— Да? — Рита искренне удивилась. — А мне казалось, мы все хорошо записали. Феликс Платонович! Что же вы такой забывчивый? Я же у вас подробненько все спрашивала!
Градский стоял от них шагах в сорока, прислонившись к окну в противоположном углу небольшой рекреации.
— Да как-то из памяти вылетело. От нервов все… От нервов.
— Ничего страшного. Сейчас мы это допишем, и все. Вы только подождите немного, хорошо? Мне с Марьей Иванной надо ещё один вопросик обсудить. Это недолго.
— Весь в вашем распоряжении.
— Ну и чудненько! — Рита посмотрела на Андрея. — Ты со мной останешься?
— Нет, надо Серёге идти помогать.
— Скажи, чтобы он мне позвонил.
— Хорошо, — Просьба девушки Акулову не понравилась, показалось, что она нарочито подчёркивает факт неслужебных отношений с его напарником. — Скажу обязательно. А ты допроси этого дуста как следует…
Кратко объяснив Тростинкиной, каким моментам в новых показаниях Градского следует уделить особое внимание, Акулов ушёл.
— До свидания! — запоздало крикнул ему вслед Феликс Платонович, но Андрей не стал оборачиваться и только кивнул на ходу.
Во дворе школы, около входа в спортзал, стоял жёлтый с синей полосой «пазик» «Спецтранса». Краснели габаритные огоньки, тарахтел двигатель, клубился белесый дым под задним мостом и вокруг выхлопной трубы. Складная боковая дверь была открыта. Оставшийся в автобусе водитель курил и слушал радио, подзабытую композицию «Эйс оф Бэйс» начала девяностых. Кажется, под названием «Счастливая нация».