— Никаких трупов у нас больше нет, — ответила Лаки, демонстративно обращаясь ко «второму», похожему на бывшего заключённого.
— Уже успели избавиться? — спросил русоволосый мент, присаживаясь возле Никиты на корточки.
— Ни от кого мы не избавлялись!
— Что же они, сами свинтили? Ушли до прибытия?
Последняя фраза была стандартной, используемой в милицейских отчётах по выездам на заявки, и, произнесённая Акуловым, представляла собой не самый удачный образчик профессионального юмора, понятного лишь посвящённым.
— Да, сами! Как вашу машину увидели, так в окно повыпрыгивали!
— Очень смешно.
Девушка отвернулась:
— Телефонистке своей скажите, чтоб она уши прочистила, тогда ошибаться не будет…
Постовые продолжали оставаться на кухне, в то время как троица одетых в гражданское ментов прошлась по квартире. Потом «менеджер» занялся составлением протокола по поводу кокаина, найденного в сумке Снежаны, а «второй» наскоро переговорил с остальными свидетелями преступления, вызывая их поодиночке на лестничную площадку.
— Всё понятно, — резюмировал он, закончив последний опрос. — Никто ничего не знает, что и следовало ожидать.
— Почему? — Снежана отложила протокол, который тщетно силилась прочитать, удерживая бумагу в трясущихся руках. — Я же говорю, что он к ларькам уходил. Там и надо искать…
— Эх, девушка! — Акулов покачал головой. — Уж вам-то следовало бы помолчать в первую очередь. За порошок уже срок имеете, так хотите его удлинить ложными показаниями? Такая статья в Кодексе тоже найдётся.
— Зачем?
— Разговоры разговаривать будем. Я не Эркюль Пуаро, чтобы месяц с вами общаться, ловить на мелких противоречиях, а потом собрать всех в одну кучу и высказать свои догадки, не заботясь о том, как их придётся доказывать. Я сделаю проще. В момент убийства все вы здесь были, так что всем вам прекрасно известно, что именно произошло и кто виноват.