– Если этот кристалл то, чем может быть, то цивилизация Инсеков оставит свою территорию человечеству, – сказал он.
– Прежним? – уточнил я. – Ну спасибо. Пожалуй, я откажусь.
– Я буду вынужден тебя остановить, – предупредил Инсек. Его глаза, так похожие на человеческие, буравили меня. – Во всяком случае, я попробую.
– Понимаю, – ответил я. – Уважаю вашу попытку.
Эми шевельнулась. Я глянул на нее – зрачки инспектора едва заметно подрагивали, будто с огромной скоростью читая что-то на невидимом экране.
Читая – или печатая.
В дверь за спиной Инсека вошла стража.
Потом вторая.
Потом сразу две старшие, на ходу выпускающие когти.
Я ждал.
Стража молча встала между мной и чужаком.
– Ты делаешь ошибку, инспектор Эми, – мягко сказал Инсек.
Эми не ответила. Взяла с кушетки свернутый кусок ткани, кинула мне. Я поймал – это был мой плащ.
– Мне кажется, он тебе дорог, – сказала Эми. – Его не съели. Кажется, фрагменты чистильщика дохли, когда его кусали.
Я кивнул и набросил плащ на плечи.
– Спасибо. За все спасибо.
От Инсека пряно пахло тропическими цветами. Я прошел мимо, остановился на миг. Сказал:
– Не обижайтесь. Я вообще-то неплохо к вам отношусь.
Инсек повернул голову и тоскливо посмотрел на меня. Будь я один, он бы рискнул. Он боялся, я начинал его понимать, но он бы рискнул… если бы не молчаливо застывшие стражи.
– Это слишком много для тебя, – сделал он последнюю попытку.
– О да, я знаю, – ответил я и вышел.
Импровизированный госпиталь был совсем недалеко от двух десантных кораблей.
Среди Измененных я почти сразу увидел Вика. Кажется, он лишь прикидывался, что занят делом, а сам терся возле госпиталя.
Подойдя к нему, я улыбнулся и развел руками.
Вик медленно, напрягая неприспособленные к этому мышцы, улыбнулся.
– Точно не пойдешь? – спросил я.
Стража Вик покачал головой.
– Удачи тебе, Максим.
Я похлопал его по спине и пошел по улице в сторону разбитой Лавки.
Меня никто не преследовал, и я знал, что это прощальный подарок девочки Эми.
* * *Лавка по-прежнему была разрушена, хотя я бы не удивился, увидев ее целой и невредимой. Продавец лишь убрал мусор и закрыл высокими ширмами угол, в котором стоял стеклянный куб. Похоже, он восстановился, даже голова осталась все той же, жабьей.