Ну хорошо, теперь я точно знаю, что Прежние – мрази. Я это и так понимал, пусть и сомневался немного.
Не уверен, конечно, что я бы захотел это увидеть, если бы мне объяснили, что покажут. Зрелище жрущего чистильщика – это не то, что я хотел бы помнить.
Вот только Инсеки тоже не воплощения добра и любви.
И те Измененные, кто им служит, – не ангелы с крылышками.
Что мне делать-то, а?
Ну, наверное, для начала надо проснуться.
Меня запихнули в коробку и усыпили. Но я уже в сознании. И я считываю состав газа… не химическими формулами, конечно, а каким-то общим пониманием.
Но мой организм уже нейтрализовал большую часть алкалоидов. Если я захочу, они исчезнут полностью.
И, пожалуй, я этого хочу…
Я моргнул и открыл глаза.
Блин! Это похоже на похмелье, наверное!
Голова болит, во рту пересохло, язык распух, кожа на лице зудит, все тело ломит…
Но из плюсов – я не в ящике, я лежу на койке в полумраке, мои руки и ноги не связаны.
– Воды… – прошептал я. И похвалил себя за то, что даже в таком состоянии говорю на языке тэни. – Пить…
Надо мной склонился розовокожий беловолосый мужчина. Пожалуй, даже постарше Джагерда.
– Профессор, вы очнулись! – Кажется, его радость была искренняя.
– Я не профессор, я действующий мастер, – прохрипел я.
– Станете профессором, непременно! – ободрил меня мужчина.
– Воды!
Я приподнялся и сел на кровати. Получил из рук тэни высокий трехгранный стакан с водой (рехнулись они на этой форме посуды, честное слово). Жадно выпил, молча протянул – мужчина вновь наполнил стакан из бутылки.
– Что со мной было? – спросил я возмущенно.
– Вас усыпили! Простите, что не предупредили сразу, но мы вынуждены соблюдать меры предосторожности. Оккупанты не оставляют попыток нас найти…
Ага. «Нас».
Ой, как мерзко-то…
Я ведь сейчас и в самом деле играю за оккупантов против подпольщиков!
– Где мы? – спросил я, озираясь.
Помещение напоминало богато обставленную каюту на корабле. Две койки, с одной стороны закрепленные на стене, с другой поддерживаемые цепями в бархатных чехлах.