Два тополя, да огромный разлапистый сук, сломанный бурей ещё в начале осени, перекрывали путь.
Захлопали дверцы. Славку выволокли на снег, поставили на ноги. Ежась от холода, он побрел к пожарной лестнице, с тоской поглядывая на светящиеся окна соседних домов, до которых рукой подать, только улицу перейти. Ижаковские телохранители тем временем быстро обшарили маленький заброшенный дворик.
– Порядок, – доложил один из них, – кругом стены, хрен перепрыгнешь.
– То-то и оно, – проскрипел Ижак, он тоже вылез на мороз в одном костюмчике, стоял, втягивая голову в плечи, и попыхивал сигареткой, – нам здесь тоже чисто мышеловка.
– Там, – поднял Славка скованные наручниками руки, – на чердаке.
– Изгаляешься, – укоризненно сказал Ижак и резко хлестнул Славку по лицу тыльной стороной ладони, – горя просишь.
Он ещё раз с силой въехал костяшками пальцев в грудь, и Славка упал, закашлявшись. Больно не было, только губы онемели, но он предпочел сделать приятное старому вору.
– На чердаке в шлак зарыты, – плаксиво повторил Славка, над ним уже стояли два мордоворота в кожанках, готовые пустить в ход кулаки, – чего мне врать, чтобы ещё хуже стало? Тут другой дороги нет, только по лестнице через крышу.
– Свету подайте! – скомандовал Ижак, не меняя позы."
"– Какую? – спросил непонимающе один из холуев, но сразу допер, о чем речь, и хлопнул себя по лбу.
Началась возня и беготня. Фонарика, естественно, ни у кого не нашлось.
– Долго мне тут дубареть? – рассвирепел Ижак. – Колотун, не май месяц, засохнуть можно, а они не телятся. Совсем уважать перестали?
– Сейчас, Иван Александрыч, уже готово, – засуетилась братва.
Вспыхнул огонь. Похоже, сообразили, что делать. Соорудили факел из тряпок, намоченных в бензине. Яркое пламя, высоко поднятое на палке, осветило желтую стену, выхватило из темноты нижний край железной лестницы.
– Так это ж третий этаж! – присвистнул кто-то.
Славка по-прежнему валялся на куче мерзлого мусора. Его знобило от холода, куртка осталась на полу в лимузине. Где-то здесь под грязными картонками лежал пульт дистанционного управления лебедкой. Он осторожно пошарил под собой, делая вид, что продолжает корчиться от боли. Яркий свет факела помог сориентироваться.