Но последние два месяца Володя занимался исключительно моей избирательной кампанией и никаких угроз не получал. И весь его актив занимался тем же, – Ляпунов задумался, развел руками. – Не знаю, что и предположить.
Резко зазвонил телефон, окончательно сбивая с мысли. Виолетта с раздражением подняла трубку.
– Водянкина? – она узнала голос начальника следственного отдела. Все, сворачивай это дело. Обычное самоубийство. Экспертиза даже капли алкоголя в крови не нашла, никаких внешних повреждений, ничего, что можно квалифицировать как насильственные действия в отношении потерпевшего.
Виолетта не успела ни возразить, ни просто рта раскрыть, – начальник положил трубку. С несчастным видом девушка повернулась к свидетелю и пододвинула к нему протокол.
– Прочтите и подпишите. Дело закрывается, асфиксия. – Встретив непонимающий взгляд, пояснила: – Смерть от удушения. Экспертиза подтверждает самоубийство.
Она не стала вслушиваться в возмущенные возражения кандидата, хоть и глядела ему в глаза, и кивала понимающе. Мозг её работал в ином направлении. Продолжая кивать, Виолетта подняла трубку и набрала номер судмедморга. Ляпунов, поняв, что она занялась делом, тут же уставился в протокол и принялся внимательно читать, словно этот документ имел решающее значение для его избирательной кампании. В морге наконец ответили, и Виолетта пригласила патологоанатома, делавшего вскрытие.
– Знаешь, никаких сомнений, – отозвался на её вопрос ""последний доктор"", как частенько называют морговских хирургов, – даже обед в желудке сохранился. Чистый суицид. Единственное, что может вызвать вопросы кусочек черной пластмассы, застрявший между передними зубами. Я там записал, как положено, и приложил. Приходи за бумажками и сама смотри.
– Спасибо, через часок загляну, – Виолетта положила трубку.
Ляпунов продолжал сосредоточенно изучать свои ответы, зафиксированные в протоколе крупным понятным почерком.