Она была каким-то непонятным образом заключена во внутренние диаметры множества полупрозрачных обручей разного охвата, расположенных один в другом, по возрастающей, которые так же имели независимую подвеску, опирающуюся непонятно на что …
По всему периметру установки из пола поднимались матово-серые стержни, своим цветом напоминавшие графит. От них по всему помещению ангара разливалась слабая вибрация, отдававшаяся в ушах едва заметным гулом — как будто находишься в работающей машинной установке. Слева, у стены, на возвышении находилась площадка со стендами, щитками и диспетчерским пультом.
Дядя Ваня еще раз обвел взглядом всю конструкцию.
— А как …? — смущенно вопросил Иван Васильевич и потрясенно умолк.
— Вы хотите спросить — за счет чего все это держится в воздухе? — не скрывая иронии, спросил Котов, а потом с апломбом сам же и ответил. — Силовые поля, коммандер!
В этот момент Игорь заметил худощавого длинноволосого человека в обычном рабочем комбинезоне и поманил его рукой.
— Имею честь представить вам создателя и главного конструктора проекта «Портал — 2», Григория Лихова! — торжественно представил ученого Котов.
Лихов смущенно кивнул головой и протянул было дяде Ване руку для знакомства …
Иван Васильевич пристально взглянул на светило науки и процедил сквозь зубы:
— Наслышан …, — он проигнорировал протянутую ладонь и цепко ухватил Лихова за плечо.
— Как там тебя? Гриша, правильно? — Лихов кивнул в ответ и как-то растерянно взглянул на Котова — тот виновато пожал плечами: «А я что могу?!».
— Так вот слушай меня, Гриша, — продолжил между тем дядя Ваня. — Если эта хрень в очередной раз въебет, то …
Он подтянул ученого к себе, приподнялся на цыпочки и что-то продолжительное время шептал тому на ухо. Обескураженный ученый заметно побледнел и, когда Иван Васильевич закончил, совсем сник и даже отодвинулся от того назад на пару шагов.
— Понял?! — с нажимом спросил дядя Ваня.
Григорий едва заметно кивнул в ответ.
— Ну, вот и договорились! — Иван Васильевич довольно потер ладони. — Когда начинаем?
Котов взглянул на циферблат своего «Ролекса».
— Через двадцать четыре минуты, — он требовательно посмотрел на Лихова. — Надеюсь, не будет никаких проволочек?
Тот отрицательно покачал головой. Ученый вообще был немногословен и обилию артикуляции предпочитал язык односложных жестов.