Они были покрыты слоем пыли, а в чаше лежало несколько гирек.
- Прошу, - вздохнул Гербальд, а канцлер милостиво взял их.
Сейчас в комнате царила напряженная тишина. Казалось, даже часы стали идти тише. Я присела на кровать к сыну, поглаживая его руку. Сейчас мне хотелось быть рядом с ним. Пока я смотрела на кроху, представляя, как он откроет глаза. Я даже мысленно представляла эту секунду. “Мама…”, - казалось, я слышала голос. - “А где папа?”.
В этот момент у меня внутри что-то сжалось. Я вспомнила, как Эмброуз любит папу.
За моей спиной что-то вспыхнуло с таким звуком, словно внезапно загорелась выкрученная на максимум газовая горелка. “Пуф!”, - донеслось до меня, а я обернулась, видя, как потолку поднимается гадкий зеленоватый пар. В комнате тут же запахло чем-то кисленьким.
“Милый, наш папа, он…”, - мысленно начала я и тут же осеклась. Может, пока что сказать ему, что папа уехал по делам? Или все-таки лучше правду?
- Готово, - произнес канцлер, наливая зелье в бутыль, который любезно подал ему Гербальд.
Зелье зашипело змеей, а котел с остатками тут же стал чиститься. Причем, сам!
- Итак, проверяем, - произнес канцлер, наливая в каждую кружку по несколько капель зелья.
Я гладила руку сына, глядя на то, как над кружками поднимается пар. Причем, над некоторыми пар был зеленым, а над некоторыми ярко - малиновым.
- Чья это кружка? - спросил канцлер, указывая на кружку под номером четыре.
- Это моя! - заметила Матильда. - Вот эти три - они из сервиза… Мы их только для гостей используем.
"- Это чья? - спросил канцлер, показывая на еще одну кружку. Я ее узнала.
- Это кружка госпожи! - сглотнула Матильда. - А рядом кружка господина. Я храню их отдельно! Вот эта - Гербальда!
Канцлер смотрел на кружки. Было еще несколько кружек, над которыми поднимался розовый дымок. С каждой секундой он становился все жиже и едва заметней. Кажется, вот -вот он совсем улетучиться…
- А что это значит? - спросила я.
- Это значит, - произнес канцлер.
- Не может быть, - ахнула Матильда, а Гербальд ее подхватил. Я увидела, как Матильда зарыдала.
- Тише, голубушка! - растерялся Гербальд.