Мне очень хотелось верить в то, что все хорошо.
- Ну, раз это говорит великий чародей, - выдохнула я, пытаясь остановить поток слез. Слезами я мало чем помогу сыну.
- Ну, не такой уж я и великий, - рассмеялся Элизар, стирая рукой слезы с моего лица. - Так, немного выдающийся.
- Нет, - прошептала я, глядя в его красивые глаза. Темные волосы подчеркивали бледность лица, а он показался мне таким прекрасным. Он сумел снова вернуть к жизни моего сына. Кажется, после этого я готова боготворить его. - Ты действительно великий чародей… Вредный, правда…
Я невольно улыбнулась, закусив губу.
- Ну, не без этого! - заметил с улыбкой Элизар. - А то какой я получается темный маг, если я не вредничаю?
Карета остановилась, а я вспомнила, что в ней был еще и канцлер. Кажется, он и так все понял, поэтому смотрел в окно.
Мне помогли спуститься, а я только дошла до двери, как вдруг оттуда выскочили Гербальд и Матильда, атаковав нас вопросами.
- Нет, - прошептала я. - Она отказалась дать кровь…
Я пересказала весь наш разговор.
- И какая разница, как он родился! Это же дитятко! - всплеснула она руками. - Дитятко! Разве можно такое говорить! Надо было ей в суп плюнуть!
- Ну, знаете ли, мадам! - прокашлялся Гербальд, все еще пребывая в ужасе от моих слов. - У меня даже нет слов, подобающих дворецкому, чтобы выразить всю степень моего возмущения! Но есть слова подобающие рыбаку, могильщику и пьяному могильщику!
- Нам нужна кровь родителей.
Я направилась к узнику. Я знала, что он потребует свободу в обмен на кровь. Но при этом боялась, что он попытается обмануть меня! О, это ужасно чувство, которое сжимало сердце. Казалось, внутри что-то ведет обратный отсчет.
- Северин, - вошла я в камеру. - Мне нужна твоя кровь. Добровольно.
Узник, оставшийся в одиночестве поднял голову. Его некогда красивые волосы превратились в грязные сосульки.
- Значит, способ нашли… - выдохнул он, а я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что он задумал. - Конечно же я дам ее! Это ведь мой сын! Только при одном условии…"
"Вот! Теперь он будет диктовать условия! Так я и знала.
Вздохнув, я понимала, что время - мой злейший враг. И я согласна на все, лишь бы мой ребенок был жив.
- Я хочу присутствовать на ритуале, - вздохнул Северин. - Речь идет о жизни моего сына…
Один благородный поступок за другим.