- Наверное… Там какие-нибудь ордера надо заполнить… Что-то у кого-то утвердить… Собрать печати… А потом уже вламываться в дом…
Я чувствовала, как внутри меня работает генератор, заставляя пальцы дрожать. Внутри была такая слабость, что я даже встать не могла. “А что будет с Роузом, если меня арестуют?”, - переживала я. Как вдруг резко вскочила с кресла и бросилась в комнату сына.
Он все так же лежал на кровати. Заботливая рука Матильды подложила ему подушечки. Я присела к нему на кровать. В такие моменты, мне кажется, что он пошевелился.
- Малыш, - прошептала я, сжимая его холодную бессильную руку в своей руке. - Послушай меня… Я верю, что ты меня слышишь… Что бы ни случилось… Мама любит тебя. Что бы тебе не говорили, мама боролась за тебя до победного…. Мама никогда тебя не бросала. Она всегда была с тобой, даже когда ее рядом не было. Я всегда мысленно была с тобой. У нас с тобой есть маленькая ниточка… Только невидимая. И мама ее чувствует. Эта ниточка называется любовью… Мама всегда будет любить тебя, чтобы не случилось…
Я почувствовала горечь подступающих слез.
Прижавшись к руке сына, я думала о том, как была счастлива ему.
- Доброго вечерочка, я переоделся и вернулся, - послышался голос, а я дернулась и отстранилась. Сквозь мутную дымку слез я видела ректора, который вошел в комнату с книгами и тетрадями.
- Вы…. - прошептала я. - Я думала…
- Думала, что я сдал вас? - усмехнулся Элизар. - Ты меня совсем за сволочь держишь? Или то, что мы с твоим мужем сидели за одной партой, как-то сказывается на моем характере?
- Ты же… - выдохнула я.
- Что “я же”? Да, я слетал в Академию, успокоил всех, взял отпуск и некоторые свои записи. Пока я мылся, я вспомнил кое-что. Пришлось покопаться, чтобы найти… - заметил ректор. - И плакать рядом с ним нельзя!
- Это почему? - прошептала я, глядя на сына.
- Чем больше страданий вокруг, тем быстрее браслет убивает ребенка, - заметил ректор.