Не отвечая, валькирия исцеляющего копья ухом приникла к его груди.
– Так и есть! Он жив! – сказала она радостно.
– Странное сердце. Уцелеть после такого удара таким мечом! – хмыкнула Филомена.
Хаара поморщилась.
– Гелате мерещится! Она, как всегда, в своем репертуаре. Я еще не забыла, как зимой в лесу она едва не провалила операцию, когда вместо того чтобы напасть на стражей с тыла, стала оживлять какую-то замерзшую синицу, – уронила она.
– Перестань, Хаара! Да говорю же тебе: его сердце хоть и медленно, но бьется.
"– Похоже, он и без тебя справиться… Недаром говорят, что у некромагов по семь смертей и они не могут уйти, не передав своего дара, – вспомнила Радулга.
– Здесь не такой случай… Он не столько некромаг, сколько нечто иное… – о чем-то смутно догадываясь, сказал Эссиорх.
Все же он опустился на колени рядом с Гелатой и осторожно наложил ладонь на рану, оставленную мечом Мефодия.
Глава пятнадцатая.
ЗУЙМУРЗУНГ
Тот прав, кто громче и с большей убедительностью крикнет на другого.
Л.Н. Толстой
Эдя Хаврон не испытал ни малейшего удовольствия, проснувшись в ту злополучную ночь. Ощутив страшное неудобство и холод, он решил, что соскользнуло одеяло, и попытался перевернуться на бок, чтобы найти его на полу. Напрасная попытка.
Повернуться он так и не сумел. В запястья ему врезались веревки. Еще одна веревка перехлестывала его ноги. Эдя несколько раз недоверчиво дернулся, пока не убедился, что прочно привязан к кровати.
Эдя вопросительно скосил глаза в сторону той части комнаты, что занимала его сестра, но тотчас вспомнил, что Зозо ночует у подруги. И очень маловероятно, что у нее возникла охота приезжать среди ночи для того только, чтобы связать брата веревкой.
– Эй! Кто тут? – окликнул Хаврон нервно.
Женщина обернулась. Черты ее лица во мраке казались расплывчатыми. Эдя узнал свою невесту. В неверном лунном свете в руке Милы что-то беллетристически сверкнуло.