Только…»
Посоветоваться мне было не с кем. Малина и Митрич свалили домой, а следом за ними распрощались с нами и Комаль с Крокодилом. Положенец растворился по каким-то делам в недрах своего огромного дома. Ворсистый, чтобы мне не мешать, тактично перебрался в соседнюю комнату, откуда до меня доносились приглушенные звуки работающего телевизора. Одним словом, мне, измученному месячным воздержанием, создали идеальную обстановку, сдали в аренду наложницу, а я, лопух, отвыкший в таежной глуши от человеческой жизни, щелкал хлебалом и не знал, как со всем этим богатством обращаться.
– Эй, милая, – позвал я.
И таджичка, похоже, меня наконец-то расслышала. Поставила на стол пустой бокал, вытерла салфеткой маленькие темные ладошки и, откинув назад косичку, подошла к краю бассейна. Остановилась – пятки вместе, носки врозь, руки по швам – и, не моргая, уставилась на меня.
«Наверное, в ожидании приказаний», – подумал я и, улыбнувшись как можно доброжелательнее, позвал:
– Раздевайся. Иди сюда. Не бойся. Я ласковый и пушистый.
– Не панимая, – пискнула девочка.
Это, пожалуй, было единственным, что она выучила из русского языка. Разве что еще «здравствуйте» и «спасибо».
– Иди сюда.
– Не панимая.
– Как тебя хоть зовут?
Девочка похлопала длинными черными ресницами и ангельским голоском выдала нечто, не поддающееся пониманию. Что-то на «з». Остальное я не разобрал. Возможно, она догадалась, о чем я ее спросил; возможно, послала меня по-таджикски подальше. Не все ли равно. Главное то, что, кажется, лезть в бассейн она была не намерена.
– Послушай, мне уже надоело тебя уговаривать. Придется тащить тебя силой.
– Не панимая.
«А может, она меня так заводит? – подумал я. – Дразнит? Делает так, чтобы я сперва распалился по максимуму? Прежде чем?.. Если это действительно так, то, признаться, таджичка добилась успеха».
– Так ты идешь ко мне или нет? Мне что, вылезать?
– Не панимая.
Иного услышать я уже и не ожидал. Также как больше уже не рассчитывал, что эта вредная красавица добровольно составит мне компанию. «Что ж, – вздохнул я. – Все в этой жизни достается трудом. Даже наложницы. Хочешь не хочешь, а вылезать все же придется».
– Ну держись! – рассмеялся я и, расплескав остатки голубой пены, сиганул из бассейна на холодный кафельный пол.