Ведь среди них тоже есть лохи. Эх, везде есть разные люди. Куда ни кинь камушек, хоть к нам, хоть к мусорским, хоть куда еще, попадешь то в одного, то в другого, – вздохнул Крокодил так, будто эта проблема так уж сильно его долбила.
– Тебе, Крокодил, социологом быть, а не вором, – заметил я.
– А-а-а… Один хрен, что здесь, что там, что где еще – везде без понту, без навара. И перебиваются все наши совки бывшие с хлеба на соль в результате. Ну ладно, Знахарь. Будя о дерьме разговаривать. Ты лучше скажи, полезем в этот домик, что ты присмотрел?
Мы как раз оказались возле недостроенного кирпичного «терема» с двумя высокими башнями.
– …Денис! Дени-и-ис!
Я оторвал взгляд от башенок и не успел спуститься с них на бренную землю, из мира фантазии в мир материальный, как неожиданно ко мне крепко прижалась Конфетка. И совершенно поразила меня тем, что нежно коснулась губами моей щеки. Я чуть повернул голову, наши губы оказались рядом. В той близости, которую принято считать взрывоопасной.
«С кем угодно взрывоопасной, но только не с этой воинствующей мужененавистницей. Вернее, она тоже взрывается, только совсем иначе», – подумал я, памятуя о своей прокушенной накануне губе. И не сдержался. (Черт с ней, с губой! Наращу себе новую!) Поцеловал Конфетку так, как собирался сделать это вчера. И вдруг – о несказанное чудо! – она ответила на мой поцелуй. Робко. Как ученица седьмого класса. Так, будто делала это впервые. Мужененавистница! Девушка, из всех отношений с мужчинами признающая лишь деловые!
От удивления я с трудом перевел дыхание!
– Денис, милый.
– Ну ты же больше меня не кусала. Ты даже чуть-чуть ответила.
– Дурачок, я не об этом. Я о том, что ты снова задумываешься. Что вчера, что сегодня, – улыбнулась Света. – И притом совсем неожиданно, на ходу. Когда-нибудь ты так расколотишься на машине. Вот задумаешься за рулем… Денис, милый, прошу: вернись с небес на землю.