Месть вора

Удивительно, что на протяжении полутысячи километров до Твери меня ни разу не тормознули гаишники, хотя я, казалось бы, просто из кожи вон лез, чтобы уплатить им штраф за превышение скорости. Но, похоже, менты не горели особым желанием вылезать под холодный ноябрьский дождик и крутить меня на хрусты, а в результате я добрался до места без каких-либо материальных затрат, к тому же еще и вполне уложившись по времени в намеченный график. Даже по Твери мне не пришлось плутать в поисках нужной мне хаты.

Вдоль трамвайных путей до третьего перекрестка. Там налево. Направо. Еще раз налево, как вчера объяснял мне Дачник. И… О чудо! Я даже сам удивился, когда разглядел на одном из домов подсвеченную табличку с названием улицы и понял, что ухитрился вписаться по нужному адресу прямо-таки с разгону.

– Эй, герой. Поднимайся. Приехали. – Я протянул руку за спинку своего кресла и ткнул сладко посапывающего на заднем сиденье Гроба. Ему снился какой-то экстрим, и вот уже на протяжении трех последних часов он развлекал меня «репортажами с линии фронта», оглушительно вопя: «Уро-оды!.

. Всех мочи!.. Дайка волыну…» – и иногда ударяя накачанной нижней конечностью, обутой в армейский ботинок, по переднему пассажирскому креслу. – Подымайся, сказал!"

"– Чего? Тверь? – Сережа медленно перешел в сидячее положение, а я уже прижал «мерседес» к обочине напротив двухэтажного кирпичного дома и, заглушив двигатель, наблюдал за кругленьким, будто китайский божок, колченогим мужичком в телогрейке, который поспешал по освещенной двумя фонарями дорожке от крыльца к ажурным чугунным воротам.

В одной руке мужичок держал нечто похожее на костыль, в другой – большой черный зонт. – Комитет по торжественной встрече, – прокомментировал Гроб и, щелкнув зажигалкой, обдал меня клубами сигаретного дыма.

Мужичок, даже и не подумав подойти к «мерседесу» и убедиться в том, что внутри него действительно находятся желанные гости, а не группа захвата местного РУБОПа, отворил нараспашку ворота и, отступив в сторону, гостеприимно махнул костылем.

А на крыльцо уже вышли еще три человека – две стройных девушки не то в платьях, не то в халатах и некая гориллоподобная личность примерно на полторы головы выше каждой из своих спутниц.

Я завел двигатель и аккуратно въехал в ворота.

Гроб сладко зевнул, распахнув во всю ширь огромную, как у гиппопотама, пасть.