– Что? – Ее голос вернул меня из холодного ноябрьского утра в теплый уютный салон «фольксвагена».
– Сколько мне еще жить? – повторила она. – Меня ведь убьют?
Я рассмеялся. Или попробовал сделать вид, что рассмеялся.
– С чего ты взяла?
– Я знаю… Я чувствую… Я заслужила… – У нее в голосе не отражалось ни единой эмоции. Так, будто ей было глубоко наплевать на то, что ее ждет впереди.
«А может, действительно наплевать?» – подумал я и, продолжая играть роль стороннего наблюдателя, безразлично спросил:
– И чем же ты заслужила такую ужасную участь?
Мне было интересно услышать ответ на этот вопрос.
– Меня, наверное, сперва изнасилуют, прежде чем убивать?
Толстяк на заднем сиденье не удержался и хмыкнул. А я лишь вздохнул. Мне стало жалко эту недалекую дуру. Беспокоящуюся: «А меня изнасилуют, прежде чем убивать?» точно так же, как волновалась бы, сидя в кресле дантиста: «А мне сделают обезболивание, прежде чем сверлить этот зуб?»
Не беспокойся, малышка.
– Не волнуйся, красавица. Изнасилуют точно. Каждый по несколько раз. Так что тебе хватит с избытком."
"Толстяк хмыкнул еще раз. Ангелина отвернулась и принялась обкусывать ноготь. Я молча следил за дорогой. Разглядывал попадавшиеся по дороге серенькие уродливые деревушки. И беспокоился, как бы не уснуть за рулем. И так до самого Суховеркова, где почти за околицей стояла небольшая избушка, в которой с лета жили двое надежных людей.
…Вроде Леонида и Ангелины, которым примерно за десять километров до Суховеркова заботливо заклеили глаза лейкопластырем.
– Чтобы без выкрутасов. Помните: жизнь у вас все же одна.
Значит, еще не все потеряно, может быть. Ведь если бы их собирались пускать в расход в ближайшее время, то так бы не предостерегались. Не все ли равно, что доведется увидеть потенциальным покойникам?
Глава 3
В ПОДПОЛЬЕ
Подвал, в который его поместили, оказался в большей мере оборудован для хранения запасов провизии на зиму, чем для содержания заложников.