– Это что, совпадение? Или эти бандиты, прежде чем меня похищать, навели справки о моих вкусах». – Что мне предстоит делать?
– Ничего сложного. – Денис отошел от стола и, заложив руки за спину, прогулялся по комнате. – Всего лишь написать подробно о том, что произошло в августе девяносто шестого. Об убийстве Смирницкой твоим нынешним мужем. О наговоре на Константина. О снотворном, которое ты подсыпала ему в чай. О роли во всем этом деле адвоката Живицкого и прокурора Мухи. И, наконец, о заказчике – Хопине.
– Вы же говорили, что не знаете, кто такой Константин, – с еле уловимым оттенком упрека произнесла Ангелина.
– Не всему верь, что тебе говорят. – Денис подошел сзади и наклонился над ней, опершись руками на спинку стула. До Ангелины донесся чуть ощутимый запах хорошей туалетной воды. – И имей в виду, девочка: порой мужики бывают коварнее женщин. Во всяком случае, наврать с три короба, не моргнув глазом, им так же легко.
– Спасибо за добрый совет. Только навряд ли мне это уже пригодится."
"– А почему бы и нет? – Денис оставил в покое стул и снова пустился в неторопливый обход маленькой комнаты.
– А если я откажусь что-то писать?
– Тебе не приходится выбирать, Ангелина. Конечно, если не хочешь, чтоб завтра тебя закопали в лесу. Или ты хочешь?
– Нет, не хочу. – Она поставила чашку обратно на стол и обернулась к Денису.
– Ты не умрешь. За это я отвечаю.
– И меня вместе с этими бумагами передадут милиции? Посадят в тюрьму?
– Не думаю. Даже если твои показания попадут к мусорам и против тебя возбудят уголовное дело, то что смогут тебе инкриминировать? Недонесение о преступлении? Дачу ложных показаний? И все. А это с учетом явки с повинной потянет не больше, чем на условный срок. Да к тому же еще угодишь под амнистию. – Денис подошел к столу и взял с блюдечка бутерброд.
– Конечно.
– Спасибо. – Денис отделил от бутерброда тоненький ломтик сыра, свернул его в трубочку. Откусил по очереди сперва от него, потом от булки…
Ангелина замерла. В этот момент из ее головы напрочь выветрилось все, что происходило вокруг. Бандиты, похищение, угроза смерти, необходимость признаться в своем преступлении – все отошло на второй план. Остался только Денис. Вернее, то, как он ел бутерброд.