Это он набросился с кулаками на отца и хотел его утопить. Пусть скажет спасибо, что отец вытащил его из воды и принес домой. Ох, и сильный же он. И такой добрый. Я бы ни за что не простила. Я очень гордая.
Ваня открыл глаза и увидел над собой заплаканное лицо Нонны. Сзади стояла Инга, завернутая в кусок цветастой материи и подпоясанная все той же косынкой в горошек.
— Пускай она уйдет, — сказал Ваня, глядя на Ингу. — Тетя Нонна, скажите, чтоб она ушла.
— И не подумаю, — с вызовом заявила Инга. — Сам уходи, если хочешь.
Ваня попытался подняться. Это удалось не сразу — сильно кружилась голова. Наконец с помощью Нонны он встал на ноги.
— Тетя Нонна, возьмите меня к себе на веранду, — попросил он ее. — Там так уютно и… спокойно.
Он не ведал, что творится вокруг, знал только, что на улице идет сильный дождь, гремит гром, сверкает молния. Он лежал в больших разноцветных подушках, укрытый теплым лоскутным одеялом, и смотрел на ветку тополя, то и дело подхватываемую и выворачиваемую наизнанку порывами ураганного ветра.
— Болезненный мой, жалкий, — приговаривала Нонна, кормя Ваню с ложки. — Большой, красивый, а душой дитя совсем.
— Никуда я не уеду, — сказал Ваня, вытирая салфеткой рот. — А она пускай мотает отсюда. Сегодня же.
— Куда же сегодня — буря на дворе. Ни «ракеты» не ходят, ни автобусы, — возразила Нонна.
— Плевать я хотел. И еще бы хорошо было, если бы…
Ваня замолчал и закрыл глаза. Она догадалась.
— А ему-то куда ехать? Он бы и рад, да… Нет, нельзя ему никуда ехать.
— Тетя Нонна, а вы кого больше любите? — вдруг спросил Ваня и попытался заглянуть в ее заплаканные глаза. — Только честно скажите, потому что я… я теперь всегда смогу понять, когда мне лгут.
Нонна крепко прижала его голову к своей мягкой, высоко вздымающейся от волнения груди.