– Да какой же я партизан, – повел плечами Борис, стараясь не столько показать недоумение, сколько проверить, как прочно и умело связаны его руки. – Я деловой человек, торговец я.
Удар между лопатками опрокинул его в траву лицом, в рот попала земля. Чья-то рука схватила Когана за волосы, и его снова рывком поставили на колени. Старший, молодой холеный мужчина, в котором сразу видна была эсэсовская жилка, медленно вытянул из кобуры под пиджаком пистолет и навел его Когану между глаз.
– Отвечать и не врать! – продолжил требовать переводчик.
– Рассказываю и не вру, – упрямо заявил Борис Михайлович. – Я хожу по деревням, ищу, договариваюсь о продаже продуктов. Взамен предлагаю керосин, топоры, пилы, ножи, косы, гвозди. Этим я зарабатываю себе на жизнь. Машина и все мои записи остались на дороге, где я попал под бомбежку два дня назад. Иду в город.
«Много чего они не смогут проверить прямо сейчас, – быстро соображал Коган. – Даже если я начну называть адреса и фамилии, они не смогут проверить. Им самим сутки надо, чтобы выбраться отсюда.
– Где твои документы?
– В машине остались. Скорее всего, сгорели. Там и обменные продукты были, и инструменты. Документы мне выдавали в Ново-Алексеевке в комендатуре, там меня и комендант знает, господин Рихтер, и переводчик их, господин Коровин. Меня и в гарнизоне знают господа офицеры.
– Er ist Jude, – брезгливо усмехнулся немец и опустил пистолет.
– Ты еврей? – осведомился переводчик, вглядываясь в лицо задержанного.
– Конечно, – живо согласился Коган. – А кто еще, по-вашему, в такое время сумеет зарабатывать деньги? От меня большая польза и вашей власти. Я ведь всегда знаю, в какой деревне бывают партизаны, а в какой нет, кто им помогает, а куда они даже не заходят. Вы думаете, все местное население помогает партизанам? Нет, люди тоже хотят есть и не хотят, чтобы пришли немецкие солдаты и сожгли деревню.
– Где здесь в лесу есть люди? – спросил переводчик.
– Откуда здесь люди, в этой чаще! Я и сам заблудился. Немного не в ту сторону пошел. Так и понял, что в лесу ночевать придется. Зря вы меня связали, я не убегу, мне с вами сподручнее идти. Скажите господину офицеру, что от меня вреда никакого нет новой власти, от меня только польза!
Коган с облегчением понял, что его пока не убьют. Его просто посадили со связанными за спиной руками к дереву и привязали за шею к стволу. Он видел с десяток человек.