Но перед тем, как туда зайти, прошлась по коридорам в поисках жертвы. На звездолёте не так много мест, где я могла бы встретить гражданских, но удача мне улыбнулась. Мальчик лет двадцати в очках и нелепой одежде вышел из неприметной двери, которых тут много. Завидев его, я помчалась к нему, как к мужчине моей мечты. Прижав к стене, потребовала комм. Тот его долго искал в многочисленных карманах комбинезона. Глаза расширенные, весь испуганный. Ну да, конечно больно, когда тебя за кадык держат, но мне было ни капельки не стыдно за подобные методы воздействия.
— Да? — удивлённо ответила та, причём сразу, что очень странно.
— Натка, я попала! Бери маму, и немедленно валите к твоему папе.
— Да уже собираемся. Папа звонил, сказал, что скоро прилетит за нами. Мама очень переживает, и ты из разряда непутевой перешла в паршивки, — посмеивалась надо мной сестра, но я слышала, как она напугана.
— Люблю, пока, — выдохнула и отдала ошарашенному парню комм.
Когда вернулась, меня одарили очень подозрительным взглядом, но промолчали. Последний час полёта прошел в напряжённой обстановке. Я запомнила всех представителей следственной комиссии: как кого зовут, как выглядит, что от них ожидать. Когда мне рассказывали про Викрама, я внимательно слушала и понимала, что совершенно ничего о нём не знала. Он был непростой манаукец, совсем непростой.