Никогда! И только тебе позволено делать всё, что захочешь. Ты меня сводишь с ума своими выходками и совершенно дурацкими умозаключениями, но я молчу, так как не хочу тебя терять. Ты же сама меня выбрала!
— Когда? — спросила, пытаясь вспомнить этот основополагающий момент моей жизни.
— Когда рисовала меня, а потом картины на всеобщее обозрение вывесила! — ответил, самодовольно усмехаясь.
Так вот оно что… значит, так я заявила на него свои права? Да если бы я знала, к чему меня моё хобби приведёт… Хотя чего себя обманывать, я бы сама у сестры попросила устроить выставку, если бы знала, что получу взамен такой приз.
Ахнула, когда Викрам легко приподнял, поддерживая за ягодицы, и усадил на раковину. Настойчиво раздвинул руками ноги, располагаясь между ними. Я тут же сцепила их за его спиной, чувствуя, что всё больше завожусь, покоряясь власти своего мужчины.
— А ведь это не я выставила картины! — выкрикнула, желая его позлить.
Но радостная улыбка от воспоминания о нашей первой встрече на балкончике над ботаническим садом выдала меня с головой.
— А теперь поздно оправдываться, милая. Все видели и слышали, что это сделала именно ты! И я счастлив, что это так! — прошептал он мне прямо в губы и поцеловал нежно-нежно.
Такой поцелуй никак не вписывался в ситуацию, когда все нервы натянуты в ожидании какой-нибудь очередной пакости. А тут такая нежность, что просто таешь.
Сам расстегнул китель, снял и аккуратно положил на пол. Вернулся к прерванному поцелую, не давая мне остыть. Услышала характерный звук расстегиваемой застежки на брюках. И потом уже не прислушивалась к окружающему миру, полностью растворяясь в своих ощущениях.
Вик брал резко и напористо, именно так как я и хотела.
Мой мужчина был прав, когда говорил, что я буду кричать. И я кричала. Я выкрикивала его имя, молила его, просила. Умирала от нежных слов, которые он шептал на выдохе, врываясь в благодарно принимающую его плоть. Горячий шёпот обжигал чувствительную кожу за ушком. Жадные поцелуи заставляли трепетать.