И вроде все уже шло как положено, но в последнюю минуту кто-то вмешивался, все начиналось снова.
— Держись, — говорил ему Кафтанов.
Он стал генералом, но даже широкие погоны со звездами не могли помочь в этом запутанном деле. А дела-то не было.
Пришел на дежурство в отделение, только сел за стол, как появились работники особой инспекции и вынули у него из стола пачку денег. Две тысячи. И человек нашелся, который показал, что дал ему деньги эти, чтобы Корнеев не сообщал ему на работу о задержании.
А потом камера в Бутырке. Блатные. Повезло ему, что Филин был там. Иначе задавили бы или петухом сделали.
И допросы, допросы…
Наконец его дело решили положительно и направили дежурным в восемьдесят восьмое.
Но к этому времени в ГУВД все начальство сменилось, и Кафтанов перетащил его обратно в МУР. Здесь уже чиновничья машина раскрутилась в другую сторону. И получил Игорь Корнеев звание подполковника и должность старшего опера по особо важным делам.
Когда он уходил из камеры, Филин, прощаясь, сказал:
— Если опять, Игорь Дмитриевич, пойдешь в менты, помни, кто тебя спас.
Ничего тогда не ответил Корнеев. И на воле, думая об этом разговоре, чувствовал за собой должок, который платить придется. Но как?
Часть первая
До чего же долго не засыпает ночной Сочи. Есть у курортного города особый, праздничный статус. Здесь день переплетается с ночью — и переход этот незаметен и радостен.
Помощник дежурного по горотделу вышел на улицу.
Старшина курил, облокотясь плечом о киоск, в котором днем продавали ”Фанту” и коньяк, для своих, конечно. Он пожалел даже, что киоск закрыт, по такой погоде граммов двести коньяка не помешало бы.
Внезапно кто-то похлопал его по плечу.
Он обернулся.
Перед ним стоял высокий человек в светлом костюме и голубой рубашке.
Он начал что-то быстро говорить на непонятном языке, из этого потока слов старшина понял только слово ”милиция”.
— Милицию тебе, — усмехнулся старшина и, вспомнив английское слово, добавил: — Плиз.
Он ввел иностранца в дежурную часть.
— Глебов, вот иностранец милицию ищет, видать, обокрали.
Дежурный встал, поправил повязку, надел фуражку и приложил руку к козырьку.
Иностранец заговорил снова. Дежурный смотрел на него, стараясь понять, что же хочет сказать этот человек.