Он хочет в приданое не деньги и не земли. Он хочет в приданое часть моего лирда.
– О, леди Катрин! И что вы решили?!
– Если вам угоден этот брак, то мы будем обсуждать с герцогом брачный договор и напишем вашему сыну, прося разрешение на брак. Хотя я являюсь на ближайшие пять лет хозяйкой земель, но такой важный вопрос без его согласия решать не стану.
– И вы отдадите герцогу то, что он просит?!
– Да, ваша светлость. Но…
– Леди Катрин! Вот всегда, всегда вы так… Сперва «да-да», а потом это ваше «но»! А я могу стать герцогиней! Вы это понимаете?
Скажем так.
– Ваша светлость, можете. Но можете и не стать, если я скажу «нет». Принудительно никто не сможет заставить меня отдать часть лирда.
Графиня гневно сверкнула глазами.
– Поэтому, мадам, раз уж вы желаете этот брак, давайте договоримся сейчас. И, пожалуйста, отнеситесь к моим словам со всем вниманием и серьезностью. Я отдам герцогу то, что он желает. Это двадцать пять процентов от прибыли за воротники и столько же – за прибыль от косметики. Это очень-очень хорошие деньги. Большие. Но если вы, мадам, после брака попытаетесь отыграться на мне или начать вести себя недостойно, делать долги или пренебрегать моими просьбами, то я прекращу эту часть своей деятельности.
* * *Торговля с герцогом продолжалась долго. Я ездила в Грижск еще дважды. Графиня-мать бесилась дома. После разговоров о возможном браке видеться им до завершения переговоров и официального объявления о помолвке было неловко.
В конце концов я поняла, что герцог – это мой благодетель! Святой человек! Он добровольно согласился с ней жить. Мученик! Или мазохист…
Я пошла на некоторые уступки, и конечный договор выглядел так."
"Первое. Герцог получает двадцать пять процентов прибыли от воротников и сопутствующих товаров.