Он настоял на открытии старого, заброшенного садового павильона, который традиционно использовался для быстрых свиданий всеми придворными, и организовал там места для тренировочных боев. И его стали проклинать все местные донжуаны и мессалины…
И еще он частенько присутствовал на тренировках лично. Тренировался сам и стоял над душой у бойцов. И ввел обязательное для каждого умение кидать ножи. Так неблагородно! Заставить элитных гвардейцев учиться забаве черни! Позор! Он запретил дуэли среди гвардейцев под страхом тюремного заключения.
А потом баронет Сирин, мальчишка, ни разу не бывший в бою, устроенный на теплое место могущественным дядей, возвращаясь из увольнения, которое со вкусом провел в квартале красных фонарей, один отбился от четверых нападавших, трое из которых были вооружены мечами. И получил только легкое ранение и несколько царапин. И слыли эти трупы при жизни не самыми худшими бойцами среди жулья. И проклятий в адрес занудного графа стало несколько меньше.
А пока чистят столицу и прореживают семьи заговорщиков, его величество решил пожить в загородном замке Крим. Честный старый замок, без тайных ходов и лишних дверей. К прибытию короля туда перевели часть дворцовых слуг. О красотке Милли Марк побеспокоился лично.
Девушка была не только миловидна, но и смышлена. Не рассказывала о вечной любви, береглась беременности и не требовала лишнего. Салем в месяц делал ее покладистой и нетребовательной. А мелким подаркам радовалась, как иная графиня рубинам.
Единственное условие Марка – не крутить с другими кавалерами – она выполняла честно. Уж кто-кто, а Марк узнал бы о нарушении договора первый. И, пожалуй, отказался бы от нее. Для дворянина он был неприлично брезглив. А Милли старательно копила себе большое приданое и планировала выйти замуж не просто так, а непременно за купца. Она была изрядно честолюбива.
Даже письмо от жены, которое доставил капрал Суро, Марк решил прочитать завтра. На словах капрал, проживший в замке почти два дня, сказал, что все хорошо.
Когда Милли зашла в комнату, неся тяжелый поднос, Марк уже спал, раскинувшись на кровати прямо поверх одеяла. Одетый. Только тяжелый кожаный колет был небрежно брошен на пол возле кровати. Немного подумав, Милли оставила поднос на столе, накрыв от мух большой чистой салфеткой, и, слегка откатив к стене бесчувственное тело, накинула на него кусок одеяла.