Она была отражением меня самого, человека, который сражается не только с Системой, но и с самим собой, чтобы остаться человеком.
Я откинулся на спину, наблюдая, как кроны деревьев неохотно пропускают лучи солнца. Голова разрывалась от количества информации, полученной за последние несколько минут. Завоеватели, порталы, планы по захвату миров… Всё это звучало как сценарий дешёвого боевика, но с каждым словом я понимал: всё куда серьёзнее, чем хотелось бы.
— Как думаешь, сколько у нас есть времени до следующих визитёров? — спросил я, пытаясь вернуть свой рассудок к более насущным вопросам.
Кира молча сидела рядом, её пальцы нервно постукивали по рукояти меча. В её взгляде мелькало нечто большее, чем обычное раздражение. Она смотрела на связанного Разрушителя, и её глаза буквально ледянили.
— Не знаю, — тихо сказала она, но её голос звучал жёстко. — Возможно, этот… ещё живой, — она выделила это с особым сарказмом, — расскажет нам что-то полезное.
Её губы дрогнули в еле заметной усмешке, и я понял, что Кира настроена серьёзно. Мы переглянулись, словно по молчаливой договорённости, и одновременно сделали шаг в сторону пленника.
Этот парень выглядел моложе, чем ожидалось. Хладнокровие, застывшее на его лице, явно было маской. Он посмотрел на нас с презрением, его губы искривились в саркастической улыбке.
— Ну что? — хрипло бросил он. — Сейчас начнутся «допросы»? Вы, смертные, всегда такие предсказуемые.
Его слова задели меня. Не потому что они были оскорбительными, а потому что внутри меня что-то начало вырываться наружу. То самое «тёмное Я», которое я едва сдерживал со времён инста. Оно жаждало крови, боли, страха. Оно было готово сломить пленника, раздавить его морально и физически, сделать его страдания уроком для всех.
— Нет, — сухо ответил я, опускаясь перед ним на корточки. — Это не допрос. Это будет дружеская беседа.
Кира стояла за моей спиной, и я почувствовал её молчаливое одобрение.
— Последний шанс, дружок, — произнёс я, сжимая пальцы на рукояти топора. — Либо ты говоришь сейчас, либо я начинаю отламывать твои пальцы. Один за другим.
Он только усмехнулся.
— Вы, смертные, — начал он своим мерзким голосом, — такие слабые.