Да сдохни ты уже, гадина!
Но монстр, хоть и весь израненный, в крови, со вспоротым брюхом и разодранной мордой, и не думал подыхать. Он полыхал бешенством и болью, молотил всеми конечностями, щёлкал челюстями в попытке ухватить зазевавшегося врага. И мы отступали, сами едва живые от усталости, сыпали ударами и молниями, уже особо ни на что не надеясь.
Серый первым приметил уязвимое место — здоровенную рваную рану на боку чудовища, оставленную топором. Он что-то заорал, сипло и надрывно, указывая клинком. Я не разобрал слов, но и так всё понял без лишних объяснений.
— Серый, давай! — что было мочи гаркнул я, перекрывая грохот битвы. — Туда целься! Добивай, пока не очухался!
Он рванул с места молнией, лавируя между лап. Вот он уже рядом с содрогающимся монстром, вот нашёл брешь в обороне. Стальные клинки сверкнули, погружаясь по самую рукоять в растерзанную плоть. Раз, другой, третий — Серый врубался в рану, кромсая внутренности, проливая фонтаны чёрной крови.
Чудовище забилось, замолотило конечностями с удвоенной силой.
Олег, пошатываясь, поднялся на дрожащие ноги. Лицо мага исказила мученическая гримаса, будто это он, а не монстр, корчился сейчас в агонии. Собрав остатки сил, Олег вскинул руки в последнем жесте и прохрипел одними губами несколько слов.
С его пальцев, затмевая всё вокруг нестерпимым сиянием, сорвался ослепительный сгусток пламени. Он пронёсся над схваткой, распространяя жар, от которого плавился камень.
Грохнуло так, что я на миг оглох. В воздухе повисла вонь горелого мяса и опаленной кости. Тварь зашлась в чудовищном крике, срывая глотку. Огонь пожирал плоть, превращал морду в обугленный череп. Глаза лопались, как переспелые виноградины, мозги затекали в разинутую пасть.
Конвульсия. Ещё одна. Дикие, стремительные метания вслепую.
Монстр рухнул наземь, сотрясая пещеру. Забился, заскрёб лапами, силясь встать. Захрипел, забулькал, исторгая сгустки крови вперемешку с ошметками лёгких. Конечности беспорядочно дёргались, словно в припадке.
А потом всё стихло. Гигантская туша застыла, обмякла, распласталась безжизненным грузом. Лишь едва заметно подрагивая.
Мы стояли вокруг, растерянные, оглушенные. С трудом верилось, что всё кончено.