Яйцо выглядело совсем иначе — вся скорлупа была покрыта паутиной трещин, словно изнутри что-то рвалось наружу. Я схватил его, и система тут же выдала новое сообщение:
Привязать питомца? Да/Нет?
«Да!» — мысленно крикнул я, даже не раздумывая.
Поздравляем, вы первый в истории системы получили легендарного питомца класса…
Дочитать не удалось — с оглушительным треском наши баррикады рухнули, и в долину хлынул поток обезумевших монстров. Они больше не атаковали хаотично — все, как один, устремились к каменному кругу.
Их глаза горели странным огнём, с клыков капала пена, а движения стали настолько быстрыми, что даже моё улучшенное восприятие едва успевало их отследить. Что-то изменилось — что-то фундаментальное, и эти твари это чувствовали.
Астра и её бойцы выстроились полукругом, готовясь к последней обороне. Ваня натянул лук, Михалыч поудобнее перехватил свой топор, а Виктор… Виктор вдруг шагнул вперёд, и в его глазах появилось какое-то странное выражение — словно он что-то понял, что-то важное…
Яйцо в моих руках пульсировало всё сильнее, трещины на скорлупе расширялись, и сквозь них пробивалось сияние, от которого перехватывало дыхание.
А монстры всё приближались. Первая линия — жуткая смесь волков и богомолов, их лезвия-конечности сверкали в лучах солнца. За ними — массивные твари, похожие на помесь носорогов с какими-то членистоногими, их хитиновые панцири грохотали при каждом шаге.
Воздух звенел от их рёва — десятки, сотни глоток выли, ревели, рычали в каком-то безумном хоре.
Я видел их глаза — горящие безумным огнём, устремлённые к яйцу в моих руках. В них читалась какая-то первобытная жажда, словно это яйцо было для них чем-то… личным.
Система продолжала выдавать сообщения — строчки текста мелькали перед глазами, но времени читать не было. Каждая секунда была на счету.
— Тём! — голос Киры прорвался сквозь рёв монстров. — Они не остановятся!
И она была права.
Я чувствовал, как напряглись мышцы товарищей — все готовились к схватке. Астра и её бойцы уже формировали энергетические заряды, Ваня натягивал лук, наложив сразу три стрелы, Михалыч крутил свой топор, готовясь встретить первую волну.