Собирала материал. И… он ее убрал. Сердечный приступ. Хотя никаких проблем с сердцем у нее не было.
Доведем до конца.
Оставлять Батурова на свободе никто не планирует. Пусть и нищим. Не для того начинали игру.
Он слишком опасен. Даже без своих активов.
Только вряд ли до тюрьмы доживет.
Уберут. Леонид Аркадьевич отдаст приказ, как только всплывут детали текущей ситуации.
— Спасибо, — роняет дочь Батурова.
— Я ничего не сделал.
— Ошибаетесь, — ее губы дергаются, а взгляд опять направлен в сторону, и не глядя на меня она бросает: — Берегите себя.
Уходит.
А я переворачиваю кассету в пальцах.
Доказательства.
Сейчас выясним, что дополнит архив Воронцова.
Распоряжаюсь достать устройство через которое можно просмотреть эту кассету. Модель устаревшая. Требуется время.
— Вот, босс.
Помощник приносит все, что нужно, и удаляется.
Включаю запись.
В кадре Батуров. Моложе лет на двадцать. Но конечно, узнаваем. Его лицо искажено яростью. В руке он сжимает пистолет.
Камера отъезжает назад.
Теперь понятно, куда Батуров целится.
На полу лежит человек. Мужчина. Только лицо разглядеть невозможно. Кровавое месиво. Замечаю его стиснутые кулаки.
А после камера дергается. Теперь фокус на одного Батурова.
— Хотел наебать меня на моей же территории? — ревет тот. — Здесь я царь и бог. Понял, уебок?
Врезает по лежащему человеку ногой.
Тот не стонет. Пощады не просит.
— Да, блядь, — рявкает Батуров. — Царь зверей, сука. Вот кто я. А знаешь, что делает хищник, когда кто-то посягает на его территорию? Когда охуевший ублюдок лезет на самое святое?
Еще один удар.
Батуров избивает ногами лежащего. Но тот лишь крепче стискивает кулаки. Только это и показывает — он живой.
— Хищник жрет!
Гремит выстрел.
В лоб.
Запись обрывается.
По этому делу вышел срок давности. Наверняка. Но сейчас это сути не меняет. С тех пор Батуров стал лучше себя контролировать. Только методы не поменял.
Хищник, блять.
Это нужно оцифровать и отправить Воронцову.
Чутье говорит такая запись может на многое повлиять.
* * *— Демьян… Александрович?
Батуров даже не способен скрыть эмоции. Удивление пополам с разочарованием прорывается на волю.
Он смотрит то на меня, то на машину за моей спиной.
— Вы как будто не ждали, — замечаю.
— Почему же…
— Вот и я думаю — почему?
— Ждал, — бросает Батуров. — Сам вам встречу назначил.
Ну разумеется. Стоит же отвести от себя подозрения. На всякий случай.