Прядь над глазами была светлее основной массы, почти русая, остальные волосы ― на несколько тонов темнее, с красным оттенком, хорошо видимым на свету. Еще глаза. Их оттенок зависел от моего настроения. Сейчас мои глаза были светло-серыми. Что говорило о спокойствии. Правда, не думаю, что оно продлится долго. А вот когда я злюсь, матушка говорит, что глаза становятся почти черными.
Чтобы разглядеть подобные изюминки моей внешности, требовалось время.
Будет ли подобное время у князей, чтобы разглядеть эту изюминку, сказать было сложно.
Кто же знает, какие критерии на закрытых отборах? Везде и у всех индивидуально, а гадать совершенно не хотелось."
"Как говорится, поживем ― увидим.
— Ты готова, Лорелея?
Обернувшись, взглянула на стоявшую в дверях лэрди, кивнула.
— Хорошо, спускайся, нанятый экипаж уже ждет, — она замялась, словно хотела что-то сказать. То, что никак не решалась, но, сдвинув брови, сухо обронила: — Не подведи меня.
Закатив глаза, спустилась во двор, сразу увидела за распахнутыми воротами карету в темно-синих тонах.
Поравнявшись с матушкой, тихо шепнула:
— Я постараюсь не подвести вас, лэрди. И род Стаунхаусов. Но не все зависит от меня, вы же это понимаете?
Не дожидаясь ответа, чинно проследовала к экипажу, благодарно кивнув распахнувшему передо мной дверцу кареты извозчику.
Несколько минут ожидания и карета медленно тронулась.
Отодвинув шторку, с грустью взглянула на родовое поместье, где провела всю свою жизнь, особо никуда и не выбираясь.
И чем больше я отдалялась от дома, тем тревожней мне становилось от неясного предчувствия чего-то неминуемого. И никак не могла определиться, к худу это чувство или к добру.
Глава 4. Драконы и фаворитка
Вадэмиан Артерварг
В покоях старшего князя империи Драеклон царил полумрак, слегка разбавленный слабым теплым сиянием магических светляков.
Хлоя. Темная эльфийка и одно из самых ценных их с братом приобретений. Ведь ей удалось продержаться в этом статусе целых два с лишним года. Никому еще подобного не удавалась.
Сам его Светлость Вадэмиан Артерварг, заложив ногу на обнаженное колено, сидел напротив кровати, с голодным прищуром наблюдая за резкими движениями тел.