Выпутавшись из крепких, приятных, но совершенно неправильных в данном случае мужских объятий, стараясь не обращать на его недовольство внимания, и на то, как трясутся у меня поджилки, отошла на несколько шагов в сторону и сухо, четко, пояснила сложившуюся нехорошую ситуацию. Заверяя, что при необходимости, для уточнения своей непричастности, могу дать нерушимую клятву на крови. На что получила очередное грозное рычание, а вот затем, когда до мужчин наконец дошел смысл моих слов, все происходящее приобрело более занимательную окраску.
Князья не разозлились, как я того ожидала и готовилась. Более того, они замерли во все глаза уставившись на проклятые украшения. Однако почему-то вместо злости и обвинений на их вытянувшихся лицах проступило виноватое выражение.
И вот тут стало ясно, что не все так просто. У меня даже страх напрочь отпал, и я уже сама с интересом поглядывала на князей. И не только я одна.
Даяла озадаченно хмыкнула, скептически поджимая губы, а затем красноречиво покосилась на меня.
Появившийся в дверях мрачный распорядитель, за которым маячил хмурый Эноридхен, с порога угрожающе рявкнул:
— Я требую объяснений! Что здесь происходит? Что с Рели?! — заметив меня в относительном порядке, он немного расслабился, выдыхая. Но наткнувшись на застывших, словно статуи князей, озабочено нахмурился. — Ваши Светлости?
Никлаус с недоумением перевел взгляд туда, куда смотрели князья и застыл, также превращаясь в каменное изваяние.
Столько потрясающих эмоций за такое короткое время, я, наверное, не видела никогда. К слову, я вообще перестала что-либо понимать. Так и подмывало ядовито пропеть:
«Да-да, уважаемые господа наследники, а что, собственно, творится? Не подскажете, совершенно случайно, откуда в покоях вашей покорной рабы взялись эти занимательные вещички?»
Но я благоразумно промолчала, сделав пометку: если удастся такой случай, потребовать ответов.