Метка драконов. Княжеский отбор

Когда малышка была готова, уже совершенно не воспринимая под действиями братьев окружающую действительность, хлопнул по удерживающим маленькую попку ладоням близнеца.

Тот вновь меня понял без слов. Гостеприимно раздвинул аккуратные булочки в стороны, открывая для меня вторую дырочку нашей жены.

Не позволяя себе больше мешкать, приставил уже давно побаливающую от напряжения головку, осторожными короткими толчками проник в жаркую невозможно узкую глубину, сдерживая рвущиеся из груди рычащие стоны.

Великие, как хорошо быть в ней!

Малышка глухо вскрикнула, вбирая в себя еще глубже член младшенького, заставляя его зашипеть.

Никлаус ухватился за затылок жены, осторожно и бережно, но неотвратимо толкаясь вперед, удерживая волосы Леи на затылке, и откинул голову назад, закатывая глаза.

Мы с близнецом одновременно толкнулись, дурея от слишком ярких, острых ощущений. Как же хорошо у нее внутри. Какая же она узенькая! Только бы раньше не кончить.

Однако, подобное было попросту невозможно.

Наша родовая магия стремительно и неотвратимо напомнила о себе.

С наших запястий с оглушающим щелчком соскользнули браслеты, открывая большую часть родовой магии, кружа и сжимая в сокрушительной мощи.

Лея выгнулась под неестественным углом, болезненно закричала и забилась в наших объятиях.

Клаус зашипел, словно и ему самому было больно, правда я уверен, так оно и было, нам всем было непросто в тот дикий момент. Брат быстрым смазанным движением вытащил свое естество изо рта малышки и наклонился, обнимая и поглаживая по спутанным волосам, нашептывая нежности и уговаривая потерпеть.

Вряд ли наша жена его слышала в то время, но я был ему благодарен за эту нехитрую ласковую поддержку.

Все смешалось в мощных непрекращающихся, неумолимых толчках и обуявшей магии, сорвавшейся с цепей и проникающей в каждую клетку тела. Необузданной, страшной и древней, как позабытый разрушенный мир. Проходящей неконтролируемым вихрем через наши тела и концентрирующейся в хрупком и таком доверчивом тельце.

Подстраивая и перекраивая ее под себя.

До крови закусив губу, взглянул в мутные, полные горечи и сожаления глаза Анхеля, понимая, что остался последний шаг. Во мне пошатнулась уверенность в том, что этот шаг пройдет как надо, а не отнимет у нас такую хрупкую и до крайности нужную жизнь.

Сглотнув ком в горле, облизнул пересохшие губы, делая глубокий толчок, синхронный с братом, ощущая, как с головы слетает последний барьер.

Венец.